P.S. Я люблю тебя (2)

Напечатать Категория: Новости » Разные
27 октября 2009 Автор: sevka_bala Просмотров: 2873 Комментариев: 0

Глава третья

Холли шла через поле, заросшее красивыми тигровыми лилиями, которые раскачивались волнами на летнем ветру, касаясь ее пальцев. Она чувствовала себя счастливой и как будто невесомой, словно вот-вот оторвется от земли. Невидимый жаворонок пел посреди синего неба, и казалось, это благодаря ему солнце светит так нестерпимо ярко и так сильно пахнут огромные розовые цветы.
Внезапно небо потемнело, и почти сразу же песня жаворонка оборвалась. Ветер окреп, пахнуло сыростью и холодом. Танец лилий превратился в безумный водоворот, от которого зарябило в глазах. Мягкая земля сменилась острыми камнями, которые больно ранили ноги. Что-то было не так. Холли испугалась. Она посмотрела на небо и увидела наползавшую сзади низкую свинцовую тучу. Сердце сжало тяжелое предчувствие. Она сделала еще несколько шагов и вдруг заметила впереди, в высокой траве, серую каменную плиту. Ей захотелось повернуть назад, но она должна была узнать какую-то тайну, связанную с этим камнем.
Холли осторожно двинулась дальше и вдруг услышала гулкие удары, доносившиеся словно из-под земли: БАМ! БАМ! БАМ! Она бросилась бежать, не разбирая дороги, сбивая босые ноги о камни, не обращая внимания на острые травы, хлеставшие ее по голым рукам и ногам. В изнеможении она рухнула на колени перед серой плитой и тут же вскочила с воплем ужаса: это была могила Джерри. БАМ! БАМ! БАМ! Это Джерри стучал из-под земли, пытаясь выбраться наружу! Он звал ее, и она слышала его голос!
…Проснувшись от собственного крика, Холли рывком села на кровати. Кто-то оглушительно барабанил во входную дверь.
– Холли! Холли, я знаю, что ты здесь! Пожалуйста, впусти меня! – отчаянно кричал кто-то из-за двери. Это был голос Шэрон. БАМ! БАМ! БАМ!
Толком не проснувшись, Холли пошла открывать, по дороге пытаясь понять, действительно ли Шэрон сошла с ума или это только так кажется спросонья.
– О Господи! Чем ты тут занимаешься? Я уже битый час колочу в эту дурацкую дверь!
Холли испуганно глядела на нее, не совсем понимая, что вообще происходит. Было светло и довольно прохладно. Видимо, раннее утро.
– Ты меня не впустишь?
– Да, Шэрон, прости, ради бога. Я тут немного задремала…
– Боже, Холл, ты выглядишь просто ужасно, – сказала Шэрон, вглядевшись в ее лицо, и заключила ее в объятия.
– Ну спасибо, – хмыкнула Холли и захлопнула за ней дверь.
Шэрон никогда не отличалась излишней деликатностью, но именно за это Холли ее и любила. Поэтому, наверное, она избегала Шэрон последние несколько месяцев. Не хотела услышать от лучшей подруги, что нужно смириться и продолжать жить. Она хотела… она и сама не знала, чего хочет. Ей казалось, что вот так страдать – это, скорее всего, правильно, раз больше она ничего не может сделать для Джерри.
– Ну и духотища тут у тебя! Ты когда последний раз окно открывала?
Решительным шагом Шэрон прошла по дому, распахнула настежь окна, собрала по дороге грязные чашки и тарелки, покрытые заплесневелыми остатками еды, отнесла их на кухню и загрузила в посудомоечную машину.
– Ой, Шэрон, не надо. Я сама собиралась…
– Собиралась? Когда? В следующем году? Нет, дорогая, я не буду спокойно смотреть, как твоя квартира зарастает грязью, хоть все остальные и делают вид, что это нормально. Сходи в душ, пока я тут вожусь, а потом выпьем чаю.
Душ… Когда, собственно, она последний раз была в душе? Да, Шэрон права.
Должно быть, она выглядит сейчас просто ужасно – волосы не мыты бог знает сколько, в грязном халате… в халате Джерри. Этот халат она не хотела стирать – пусть он всегда будет таким, каким Джерри оставил его… Хотя, надо признать, халат уже издавал не слишком приятный запах, который определенно не был запахом Джерри.
– Да, хорошо бы попить чаю, но у меня, кажется, совсем нет молока. Не помню, когда я в последний раз… – Холли беспомощно развела руками, смутившись оттого, что она так запустила себя и свой дом. Только бы Шэрон не заглянула в холодильник, этого она уже не вынесет.
– Па-пам! – победно пропела Шэрон, протягивая Холли набитую сумку. – Не волнуйся, я тут все принесла. Видок у тебя – будто ты не ела неделю.
– Шэрон… спасибо! – Растроганная Холли с трудом сдержала подступившие слезы.
– Так, никаких больше слез! Сегодня мы будем только смеяться, радоваться и шутить. Быстро в душ!
…Холли приняла душ, вымыла голову, переоделась – и вышла из ванной совершенно другим человеком. Сквозняк, гулявший по дому, унес все ее страхи и мрачные мысли. Холли улыбнулась: а ведь мать была права насчет свежего воздуха. Она огляделась вокруг и остолбенела, обнаружив, что дом полностью преобразился. За какие-то полчаса Шэрон успела все отдраить, пропылесосить, протереть и отполировать до немыслимого блеска и сейчас возилась на кухне – Холли нашла ее за чисткой плиты. Стол, мойка, краны сверкали так, что смотреть было больно.
– Вот это да, Шэрон! Когда ты все это успела?
– Когда? Да тебя целый час не было. Я уже забеспокоилась, не смыло ли тебя в водосток. По диаметру ты, в принципе, проходишь. – Шэрон оценивающе оглядела Холли сверху донизу.
– Целый час, серьезно? – Значит, она опять задумалась и выпала из реальности.
– Нуда. В общем, смотри. Я тут купила кое-какие овощи и фрукты, сыр, йогурты и, конечно, молоко. Не знаю, где ты держишь макароны и консервы, так что я их пока засунула вот сюда. Ах да. В морозилке несколько готовых завтраков, которые можно просто разогреть в микроволновке. На первое время хватит. Хотя, глядя на тебя, можно подумать, что этого хватит на год. Сколько килограммов ты потеряла за это время?
Холли взглянула в зеркало. Неужели она действительно так похудела? Ну да, спортивный костюм болтается на ней, как на вешалке, хотя она затянула шнурок до предела. Она и не заметила, как это произошло. Голос Шэрон вновь вернул ее к реальности.
– И еще вот бисквиты к чаю. Твои любимые, «Джемми Доджерс». – Это было уже чересчур. Ее любимые бисквиты…
– Шэрон… – всхлипнула Холли. – Спасибо тебе, спасибо тебе большое. Ты так обо мне беспокоишься, а я вела себя так ужасно по отношению ко всем вам. – Она села за стол и схватила Шэрон за руку. – Не знаю, что бы я без тебя делала. – Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Шэрон молча сидела рядом, не пытаясь ее успокаивать. Холли всегда очень боялась оказаться в такой ситуации – расплакаться при ком-то. Но сейчас она не чувствовала смущения. Шэрон просто держала ее за руку, пила свой чай и не мешала ей выплакаться. Постепенно Холли успокоилась, и слезы иссякли сами собой.
– Спасибо тебе, Шэрон. Спасибо.
– Я же твоя подруга, Холл. Кто тебе поможет, если не я? – Шэрон ободряюще улыбнулась и сжала ее руку.
– Я бы очень хотела сама справиться со своими проблемами.
Шэрон фыркнула:
– Справишься! Когда будешь готова. И не думай, что ты должна уже через месяц вернуться к нормальной жизни. Когда ты плачешь, ты как раз и пытаешься справиться с проблемой.
Как всегда, она была совершенно права.
– Да, наверное, я действительно пытаюсь справиться… Я уже все глаза выплакала.
– Когда это ты успела? – воскликнула Шэрон, изображая негодование. – Еще и месяца не прошло, как твой муж сошел в могилу!
– Перестань! Я еще успею всего этого наслушаться от других.
– Может быть, наслушаешься. Ну и черт с ними. На свете есть грехи и похуже, чем учиться заново быть счастливой.
– Да, наверное.
– А как тебе луковая диета?
– Что? – смешалась Холли.
– Ну, ты знаешь, о чем я говорю. О диете «Я все время плачу и полностью потеряла аппетит».
– Ах, ты об этом. Спасибо, хорошо. Как видишь, прекрасная диета.
– Да-да, я в полном восторге. Еще пару дней в таком режиме – и ты просто растворишься в воздухе.
– Это, между прочим, совсем не так просто.
– Поэтому я и восхищаюсь тобой.
– Ну что ж, спасибо вам, мисс Шэрон.
– Обещай мне, что ты будешь есть.
– Обещаю.
– Спасибо, что заглянула, Шэрон. Мне здорово полегчало, – благодарно сказала Холли на прощание, обнимая подругу.
– Ты же сама видишь, Холл, тебе нужно больше времени проводить с людьми. Твои друзья, твоя семья – только это тебе и поможет. То есть семья, может, и нет, но друзья – точно.
– Да, теперь я понимаю, что это так. Я думала, что смогу справиться сама… но не смогла.
– Обещай, что позвонишь. И что выберешься наконец из дому.
– Обещаю. Хотя, – Холли страдальчески вздохнула, – ты уже стала говорить в точности как моя мамочка.
– Ничего удивительного. Достаточно разок на тебя взглянуть. Ну давай, увидимся. – Шэрон поцеловала ее в щеку. – И не забывай ЕСТЬ! – добавила она, шлепнув ее по запавшему животу.
Холли проводила подругу до машины. Уже почти стемнело. Весь день они вспоминали старые добрые времена, смеялись, плакали и снова смеялись. До этого дня Холли почему-то не задумывалась о том, что не только она потеряла мужа. Друзья тоже потеряли своего лучшего друга, ее родители потеряли зятя, а она была так занята собой, что не думала ни о ком.
Визит Шэрон здорово ее взбодрил. Оказывается, среди живых намного приятнее, чем наедине с молчаливыми призраками прошлого. Завтра будет новый день, и она начнет с того, что заберет наконец у матери этот конверт.

Глава четвертая

В пятницу Холли решила встать пораньше. Накануне вечером она была полна оптимизма и полночи строила планы на будущее, но, проснувшись утром, с горечью ощутила, насколько тяжело дается ей каждое мгновение новой жизни. Она вновь открыла глаза в пустой постели, посреди безмолвного дома. Пожалуй, единственным отличием этого утра было то, что впервые за последний месяц она проснулась без помощи телефонного звонка. Но, как и во все предыдущие дни, ей пришлось заново осваиваться с мыслью, что Джерри, который снился ей всю ночь, только во сне и существует.
Она приняла душ, натянула свои любимые джинсы, розовую футболку и спортивную куртку. Да, Шэрон была права насчет веса. Джинсы, когда-то сидевшие в обтяжку, сейчас едва держались на бедрах, да и то с помощью ремня. Холли скривилась. Круги под глазами, обкусанные губы, черные корни волос… Она здорово подурнела. Пожалуй, первое, что ей стоит сделать, – это спуститься в парикмахерскую, молясь, чтобы там оказалось окно в расписании.
– Господи, Холли! – закричал ее парикмахер Лео. – Ты хоть изредка в зеркало смотришься? Так, разойдитесь! Разойдитесь! У нас женщина юных лет в критическом состоянии! Двадцати с хвостиком, – подмигнул он ей, продолжая распихивать людей, стоящих между ним и парикмахерским креслом. Наконец он усадил ее перед зеркалом.
– Спасибо, Лео. Я чувствую себя просто красавицей, – проворчала Холли, заливаясь краской.
– Это ты зря. Ты сейчас вообще на человека не похожа. Так, Сандра, сделай мне раствор, как всегда. Колин, принеси фольгу. Таня, захвати сверху мою сумку. Ах да, и скажи Полу, чтобы поторопился с обедом. Ему придется меня заменить. – Лео так неистово командовал, размахивал руками и суетился, словно ему предстояло хирургическое вмешательство. Впрочем, возможно, так он свою миссию и ощущал.
– Лео, извини… Я не хотела нарушать твои планы!
– Конечно, хотела, дорогуша. А иначе зачем ты ворвалась сюда в обеденное время, да еще в пятницу, да еще без записи? Человечество спасать?
Холли виновато закусила губу.
– Ну, ни для кого больше я бы этого не сделал, только для тебя.
– Спасибо, Лео…
– Как ты живешь? – спросил он, прислонясь тощим задом к стене и взглянув Холли прямо в глаза. Лео было около пятидесяти, но никто не дал бы ему больше тридцати пяти. Он красил волосы в нежно-медовый цвет, оттеняя свой неизменный нежно-медовый загар. И одет был всегда отлично. Рядом с ним любая женщина чувствовала себя дурнушкой.
– Ужасно.
– Да, судя по твоему виду, так оно и есть.
– Еще один комплимент!
– Ну, когда ты выйдешь отсюда, одной проблемой у тебя будет меньше. Правда, я всего лишь мастер парикмахерских дел, а уж никак не сердечных.
Холли благодарно улыбнулась ему. Он обладал редким даром понимания.
– Кстати, Холли, когда ты входила сюда, не обратила внимания, какая вывеска висит над входом? «Маг и волшебник»? Или все-таки «Парикмахер»? Видела бы ты тетю, которая заявилась сюда с утра пораньше. Эти молодящиеся старушки меня с ума сведут. Лет шестьдесят, не меньше. Сунула, «не журнал с Дженнифер Аннистон на обложке и сказала: «Хочу выглядеть так».
Холли расхохоталась. Лео отчаянно гримасничал, пытаясь изобразить утреннюю клиентку.
– Господи боже, мадам, сказал я ей. Я же простой парикмахер, а не пластический хирург! Единственное, что я могу вам посоветовать: вырежьте эту картинку и наклейте ее поверх собственного лица.
– Нет, Лео! Не может быть, чтобы ты так сказал!
– Именно так я и сказал! Кто-то же должен был сказать ей это! Подумать только, вломилась сюда, одетая как пятнадцатилетняя девочка.
– И что она ответила? – Холли вытерла слезы, выступившие на глаза от смеха. Давно она так не хохотала.
– Ну, я немного полистал ее журнальчик и наткнулся на прекрасную картинку Джоан Коллинз. Сказал, что это как раз то, что ей надо. Кажется, она осталась довольна.
– Да ты просто напугал се, и она побоялась сказать, что ей не нравится!
– Да черт с ней! У меня и без нее друзей хватает.
– Непонятно, кстати, почему, – хихикнула Холли.
– Ну хватит. Не шевелись, – приказал Лео. Он внезапно сделался очень серьезным, поджал губы и сосредоточенно принялся за ее волосы. Этого оказалось достаточно, чтобы Холли снова скорчилась от смеха.
– перестань, Холли! – раздраженно сказал Лео. – Ты же не даешь мне работать!
– Я не могу ничего сделать. Ты меня рассмешил, и теперь я не могу остановиться!
Лео прекратил работу и удивленно уставился на нее:
– Я всегда знал, что тебе самое место в психушке, Холли. Кто же слушает мою болтовню?
От этих слов она рассмеялась еще сильнее.
– Ох, не могу! Прости, Лео. Сама не знаю, что со мной. Никак не могу перестать… смеяться, – с трудом проговорила Холли. Животуже ныл от смеха, к тому же на нее косились другие посетители, но она никак не могла успокоиться. Казалось, весь смех, скопившийся в ней за последние недели, вдруг вырвался наружу и теперь его не остановить.
Лео отошел к зеркалу и невозмутимо ждал, когда она придет в себя.
– Не извиняйся, Холли. Смейся на здоровье, если тебе нравится. Говорят, это хорошо действует па сердце. Слышала такое?
– Фу… Тысячу лет так не смеялась.
– Надо думать, не смешно тебе было, – печально улыбнулся он.
Лео был хорошо знаком с Джерри. Каждая их встреча была настоящим состязанием в остроумии, они постоянно старались поддеть друг друга, но не зло. Они хорошо друг к другу относились. Лео взъерошил Холли волосы и поцеловал ее в макушку.
– Все будет хорошо, Холли Кеннеди.
– Спасибо тебе, Лео. – Она вздохнула, тронутая его участием.
Он снова взялся за работу и опять напустил на себя важный сосредоточенный вид. Холли не удержалась и снова захихикала.
– Смейся, смейся надо мной. Вот покрашу тебя полосками, под зебру, посмотрим, кто тогда будет смеяться.
Холли наконец овладела собой.
– Так что давай, дорогая, заткнись и поменьше ерзай.
– Я думаю, Лео, ты зря ограничиваешь свою деятельность прическами. Смотри, как ты хорошо действуешь на сердце.
– Это обойдется вам всего в двадцать лишних евро, заранее благодарю.
– Как поживает Джо? – Холли постаралась сменить тему, опасаясь нового приступа хохота.
– Отлично. Он меня бросил, – ответил Лео, приподнимая кресло Холли. Он так яростно жал ногой на педаль, что Холли подбрасывало вверх, как на лошади.
– О-о, Л-л-лео, как ж-жа-алко. В-в-вы были так-к-кой отличной п-п-парой, – проговорила Холли, подскакивая на кресле.
Он оставил педаль в покое и желчно ответил:
– В последнее время мы не были такой уж отличной п-п-парой, дамочка. Думаю, у него появился кто-то другой. Ну ладно. Покрасим тебя в два цвета: золотистый и посветлее, который был у тебя раньше. А то получится грубый оттенок с отливом в медь, как у проституток и стриптизерш.
– О, Лео, мне так жаль! Если он не совсем идиот, то скоро поймет, что он потерял.
– Похоже, что он все-таки совсем идиот, Холл. Мы расстались два месяца назад, а он до сих пор так ничего и не понял. А может, просто счастлив с другим. В любом случае мне это все осточертело. Хватит с меня мужчин. Вот возьму и стану натуралом.
– Ты что, Лео?… Ну и мысли у тебя!
Холли уходила из салопа почти вприпрыжку, лицо ее светилось от удовольствия. Лео был в ударе. И не взял с нее ни копейки, когда она попыталась заплатить. По крайней мере, теперь Холли выяснила, что способна сходить в парикмахерскую без Джерри. Или вот еще новости – заинтересованные взгляды мужчин… Впрочем, ей было не до того, она бегом бежала к машине, думая о предстоящей встрече с родителями. Пока все шло неплохо. Это была хорошая идея – зайти к Лео. Несмотря на свое разочарование и тоску, он держится как ни в чем не бывало и еще ее старается подбодрить. Холли решила, что тоже попытается быть веселой, несмотря ни па что.
Она припарковалась рядом с родительским домом в Портмарноке, сделала глубокий вдох и откинулась на спинку сиденья. К удивлению матери, Холли сама позвонила ей утром и сказала, что днем заедет. Сейчас была уже половина четвертого, но она никак не решалась выйти из машины. Она так нервничала, что дрожали руки. Не считая одной короткой встречи, Холли уже больше месяца не общалась с родителями. Ее раздражала бестактность, с которой они вмешивались в седела, бесконечные вопросы о том, как она себя чувствует, чем собирается заняться, думает ли искать работу. Хотя куда деваться: они – одна семья и для родителей она всегда будет в той или иной степени ребенком.
Дом стоял через дорогу от моря, и эта синева создавала ощущение покоя и прохлады. Холли вышла из машины и направилась к воде. Она провела в этом доме большую часть своей жизни, с самого рождения до того дня, когда после свадьбы навсегда уехала отсюда, чтобы поселиться с Джерри. Когда-то она очень любила просыпаться утром под шум прибоя и громкие крики чаек. Жить возле пляжа было очень здорово, особенно летом. А дом Шэрон стоял за углом, и в детстве они обожали, принарядившись, гулять по этой дороге, рассматривая проходящих мимо мальчишек. Шэрон всегда была красавицей – каштановые волосы, светлая кожа и не по-детски пышная грудь, а Холли, хоть и была блондинкой, выглядела на ее фоне худышкой и тихоней. Шэрон всегда много болтала, смеялась и запросто могла первая заговорить с парнем. У Холл и же флирт всегда происходил на уровне взглядов: она просто молча смотрела на понравившегося ей мальчика, пока тот первый не отводил глаза. С тех пор обе почти не изменились…
Она не собиралась засиживаться у родителей долго. Просто немного поболтать и, главное, забрать наконец этот конверт. Она устала ломать голову над тем, что же это за письмо. Нужно покончить с навязчивой идеей о послании Джерри. Она еще раз глубоко вздохнула и позвонила в дверь, заранее нацепив на лицо радостную улыбку.
– Привет, дорогая! Заходи скорей – Мать всегда встречала ее так приветливо и гостеприимно, что хотелось, как в детстве, броситься ей на шею и расцеловать.
– Здравствуй, мамочка. Как вы тут? – Холли переступила порог, и знакомый запах дома на мгновение перенес ее на много лет назад. – Все как всегда?
– Да, милая, все как всегда. Папа пошел с Декланом покупать краску для его комнаты.
– Мам, вы что, до сих пор все покупаете ему на свои деньги?
– Ну, отец, может, и покупает, я – нет. Но сейчас это уже не нужно. Деклан подрабатывает по вечерам, так что у него есть немного денег. Хотя мыс отцом не видим ни цента из того, что он зарабатывает. – Она улыбнулась и повела Холли на кухню, где уже закипал чайник. Деклан был «младшеньким» в семье, и родители до сих пор его баловали. «Младшенькому» было уже двадцать два, он учился на кинорежиссера и никогда – даже во сне – не расставался с камерой.
– И какую же работу он раздобыл на этот раз? Мать страдальчески покачала головой.
– Он связался с какой-то группой. Называется «Оргазм рыб» или что-то вроде того. Меня просто тошнит от всего этого. Нет больше сил слушать рассказы про то, с какой крупной шишкой они встречались, и как их уламывали записываться на студии, и какими они скоро будут знаменитыми.
– Ну ничего, не волнуйся, мам, из него Ь конце концов что-нибудь да получится.
– Как это ни смешно, но из всех моих детей за него я беспокоюсь меньше всего. Рано или поздно он найдет свой путь.
Они перешли в гостиную и уселись пить чай перед телевизором.
– Ты прекрасно выглядишь, Холли. Тебе очень идет эта прическа. Как думаешь, Лео смог бы сделать мне что-то подобное или я уже старовата для такого?
– Главное, чтобы ты не потребовала прическу, как у Дженнифер Аннистон… – засмеялась Холли и рассказала историю про Лео и его клиентку.
Мать расхохоталась:
– Если честно, то на Джоан Коллинз я тоже не очень хочу быть похожа, так что с Лео, наверное, мне лучше не связываться.
– Мудрое решение, мамочка.
– А что с работой? Ты пока не думала об этом? – Голос матери был спокоен, но Холли по опыту знала, что она вот-вот возобновит свои утомительные нравоучения.
– Пока нет. Если честно, мне было не до этого. И потом, я совершенно не представляю, чем хотела бы заняться.
– Ты права. Тебе нужно обдумать все как следует, понять, чего ты хочешь. А то опять устроишься на работу, которую будешь ненавидеть.
Этого Холли никак не ожидала от нее услышать. Что-то слишком часто она удивлялась за последние несколько дней. Видимо, проблема была в ней самой, а не в окружающем мире. Раньше Холли работала секретарем у одного слизняка в адвокатской конторе. Она ушла, когда эта тварь не захотела понять, что ей нужен отпуск, чтобы ухаживать за умирающим мужем. Холли проговорила с матерью несколько часов, прежде чем решилась спросить о конверте.
– Ах да, милая, я и забыла. Надеюсь, там нет ничего важного, потому что он валяется уже очень давно.
– Скоро узнаю.
Прощание затянулось, и Холли никак не могла дождаться, когда мать ее отпустит.
Она села на траву недалеко от дома и, глядя на море, вертела в руках пакет, долго не решаясь его открыть. По телефону мать говорила о конверте, но на самом деле это оказался увесистый сверток, перевязанный бечевкой, с напечатанным адресом. Сверху стояло набранное крупными буквами слово «СПИСОК».
Холли вдруг занервничала. Если это пакет не от Джерри, ей придется наконец признать, что он навсегда ушел из ее жизни. И начать все сначала, словно его никогда не было. А если пакет от него… Тогда ее все равно ждет то же самое, но она сможет хоть на несколько минут вернуться в прошлое. Наконец она развязала бечевку дрожащими пальцами и разорвала пакет. Внутри лежала стопка тонких конвертов вроде тех, что вставляют в букеты. На каждом был написан месяц. Кроме конвертов из свертка выпал листок бумаги, и Холли вскрикнула. Почерк Джерри.

Глава пятая

Затаив дыхание и с трудом сдерживая слезы, Холли пробежала глазами по строчкам, думая о том, что человек, написавший это письмо, больше никогда ничего не напишет. Она провела по листку пальцами. Джерри был последним, кто касался этой бумаги.
Моя дорогая Холли/
Я не знаю, где и когда ты прочтешь эти строки. Мне остается только надеяться, что сейчас, читая мое письмо, ты жива, здорова и счастлива. Помнишь, недавно ты прошептала мне на ухо, что не сможешь жить без меня. Теперь я хочу сказать тебе: сможешь, Холли.
Ты сильная, ты сможешь пройти через это. Нам было так хорошо вместе. Моя жизнь благодаря тебе… была жизнью. Ни об одной минуте этой жизни я не жалею.
Но в твоей судьбе я был лишь одним из этапов, тебя многое еще ждет впереди. Береги наши общие чудесные воспоминания, но не бойся идти дальше.
Спасибо, что согласилась стать моей женой. Спасибо за все. И если я понадоблюсь тебе, знай: я всегда с тобой.
Я никогда не перестану тебя любить.
Твой муж и друг
Джерри.
P.S. Я обещал написать для тебя Список. Вот он. Вскрывай конверты по одному в месяц и обязательно исполни все, что там написано. Помни: я вижу тебя и мне все известно.
Холли разрыдалась, но вдруг почувствовала, что ей стало легче. Легче оттого, что Джерри снова с ней. Или это безумие? Она перебирала конверты, читая названия месяцев. Стоял апрель, но первым из месяцев в стопке оказался март. Поколебавшись, она осторожно вскрыла мартовский конверт.
Внутри лежала записка:
Чтобы не набивать себе синяки, купи в спальню ночник!
Холли плакала и смеялась. Боже мой, Джерри вернулся! Она тысячу раз перечитала записку, словно силясь воскресить Джерри. Когда из-за слез стало не видно букв, она подняла глаза к морю. Море… оно всегда успокаивало ее. Еще ребенком она приходила на пляж, чтобы собраться с мыслями или просто когда было грустно. Если ее не было возле дома, родители всегда искали ее здесь, на берегу.
Она закрыла глаза, вслушиваясь в шум прибоя. Казалось, море дышит, втягивая воду на вдохе, а на выдохе выталкивая обратно на песок. Она дышала вместе с морем, чувствуя, что сердце бьется уже размереннее. Вот так же она слушала дыхание Джерри, лежа рядом с ним в последние дни его жизни. Как она боялась оставить его даже на минуту, чтобы подойти к телефону или приготовить поесть, боялась, что именно в этот момент он покинет ее. Возвращаясь к нему, она каждый раз застывала у кровати, напряженно вслушиваясь в его дыхание, ловя малейшие признаки ускользающей жизни.
Он держался как мог. Он боролся с таким упорством, что доктора разводили руками. Чувство юмора не изменяло ему до самого конца, и хотя он очень ослаб и его голос стал едва различимым, Холли научилась понимать его, как мать понимает первый лепет своего ребенка. Они часто болтали и смеялись допоздна, а иногда всю ночь напролет плакали в объятиях друг друга. Холли старалась быть сильной ради него, это было ее предназначение – всегда быть рядом, когда она ему нужна. Теперь-то она понимала, что это он был нужен ей, нужен намного больше, чем она ему. Она постоянно старалась что-то сделать для него, только чтобы не чувствовать свою полную беспомощность.
Второго февраля в четыре часа утра Джерри ь последний раз вздохнул и закрыл глаза навсегда.
Холли держала его за руку. Она не хотела, чтобы он боялся, не хотела, чтобы он почувствовал ее страх, и поэтому в тот момент действительно не боялась. Ей стало легче – оттого, что его боль прекратилась, оттого, что она смогла быть рядом с ним и разделить его страдания. Оттого, что он был в ее жизни и они любили друг друга. Последнее, что он видел, – это улыбка на ее лице.
Все последующие дни она провела как в тумане. Похороны, соболезнования, родственники и старые школьные друзья, люди, которых она не видела по десять лет. Она была очень спокойна все эти дни. После долгих месяцев сплошной муки она благодарила Бога за то, что для Джерри все уже кончилось. Она еще не чувствовала тогда ни горечи, ни отчаяния. Это пришло позже, а когда пришло, оказалось сильнее, чем она могла вынести.
Горе нахлынуло, когда она забирала свидетельство о смерти мужа. Она сидела в шумном коридоре больницы, ожидая, когда назовут ее номер, и думала о том, почему номер Джерри выпал так рано. С двух сторон от нее сидели счастливые семейные пары: молодая и пожилая. Такими они с Джерри были, а такими – могли бы стать. И только тут она ощутила всю несправедливость случившегося.
Звуки вокруг стали нестерпимо громкими, она сжалась, задыхаясь между этими людьми – между своим прошлым и своим утраченным будущим.
Она не заслужила такого.
Никто из ее друзей не заслужил такого.
Никто из ее семьи не заслужил такого.
Да и почти никто из живущих на земле такого не заслуживал.
Потому что это несправедливо.
После того как официальные доказательства смерти Джерри были представлены банку и страховой компании (как будто ее лицо было недостаточным доказательством), Холли вернулась домой и затворилась от окружающего мира. В том мире осталось слишком много воспоминаний о жизни, которую уже нельзя было вернуть.
Это случилось два месяца назад. С того момента и до сегодняшнего дня она из дому не выходила. И вот чем встретил ее мир, думала она, улыбаясь и перебирая пальцами конверты. Джерри с ней… Жизнь оказалась совсем нетакой невыносимой, как она думала.
Яростно стуча по кнопкам дрожащими пальцами, Холли пыталась набрать номер Шэрон. Руки не слушались ее, и дозвониться удалось только с третьего раза.
– Шэрон! – закричала она в трубку, едва услышав, что трубку сняли. – Ты не представляешь, Шэрон! Ты не представляешь, что произошло!
– Ммм, нет… это Джон, но я ее сейчас позову. – Испуганный Джои побежал за Шэрон.
– Что? Что? – спросила, запыхавшись, Шэрон. – Что-то случилось? У тебя все в порядке?
– Да, все замечательно! – Холли истерически хохотнула. Она плакала и смеялась одновременно и совершенно не могла сказать ничего осмысленного.
Шэрон, под встревоженным взглядом Джона, изо всех сил пыталась понять хоть что-то из нечленораздельных восклицаний, доносившихся из трубки. И поняла лишь, что мать дала Холли коричневый конверт, а там внутри оказался ночник. Этого было достаточно, чтобы всерьез начать беспокоиться о состоянии подруги.
– Хватит! – вдруг закричала Шэрон, напугав и Холли и Джона. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, поэтому, пожалуйста, – Шэрон подчеркнуто медленно произносила слова, – успокойся, сделай глубокий вдох и расскажи мне все с самого начала, желательно по-английски.
В ответ донеслись тихие рыдания.
– Шэрон, – срывающимся голосом проговорила Холли. – Он написал для меня Список. Джерри написал для меня Список.
От этих слов Шэрон застыла на месте. Джо, увидел, как она изменилась в лице, и, взволнованный, вскочил со своего стула, сел рядом с ней и приник ухом к трубке.
– Холли, слушай меня внимательно. Пожалуйста, как можно скорее приезжай сюда. – Она замолчала и раздраженно отмахнулась от Джона, пытаясь сосредоточиться на разговоре. – Это… это хорошие новости?
Джон обиженно отошел и встал перед нею, гадая, что же происходит.
– Хорошие, Шэрон, хорошие, – всхлипнула Холли. – Просто замечательные новости.
– Тогда скорее приезжай сюда и расскажи нам все.
– Я сейчас приеду.
Шэрон повесила трубку и подняла глаза на Джона.
– Что такое? Что случилось? – воскликнул Джон, пытаясь наконец разобраться что к чему.
– Прости, дорогой. Сейчас приедет Холли. Она… – Шэрон вздохнула. – Она сказала…
– Что? Ради Бога, ЧТО?
– Она сказала, что Джерри написал для нее Список.
Джон уставился на нее, пытаясь понять по лицу, шутит она или нет, но Шэрон была серьезна, как никогда. Они сели рядом возле стола и просидели так, глядя друг па друга, до приезда Холли.

Recommend us

Рейтинг '+' (42)


Ключевые теги: P.S. Я люблю тебя

Поблагодарили 58 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.