Правила жизни Джима Кэрри!

Напечатать Категория: Новости » Общество
23 марта 2011 Автор: Бизнес Мэн Просмотров: 1242 Комментариев: 16
Правила жизни Джима Кэрри!



Когда надо давать такие интервью, я иногда очень нервничаю.

Думаю: «Ой, блин, ну о чем еще рассказывать-то?»
Серьезно: про фургон я уже рассказывал, про отца рассказывал, обо всем рассказывал. После пятого или шестого вопроса меня так и подмывает сочинить что-нибудь новенькое. Приходится делать над собой жуткое усилие, чтобы удержаться от брехни.

Мои главные правила жизни?
Первое: помни, если тебя преследует чувство: «Жизнь идет как-то не так, я не занимаюсь тем, чем мне следует заниматься», то об тебя все будут вытирать ноги.
Второе: никогда не воспринимай себя слишком серьезно.
Когда мой агент, мой поверенный и два моих менеджера обговаривали мой гонорар за «Кабельщика» — а происходило это у меня дома, мы общались с той стороной по телефону в режиме громкой связи… — так вот, мы все были наряжены в белые махровые халаты а-ля Эйс Вентура.

Комик не обязательно изменяет мир своим искусством, но он может сделать жизнь в нем более сносной.
Прежде чем моя карьера тронулась с мертвой точки, я пятнадцать лет выступал в комедийных клубах.
По ночам ворочался в постели и размышлял над психологией публики, пытался разобраться, что людям нужно, в чем они испытывают потребность. И мне кажется, я понял, где собака зарыта.
Я умею сделать так, чтобы люди часа на два обо всем забыли и как следует повеселились. Я помогаю им расслабиться. Иногда я — как пластырь на ране, а иногда мой труд — маленький вклад в их исцеление.

Лучшие дни нашей жизни часто одновременно бывают самыми тяжелыми.
Когда я играл Эйса Вентуру, это было самое счастливое время в моей жизни.
И одновременно самое трудное: у меня начались нелады с женой.
В каком-то смысле меня спасло то, что я — комик.
Меня спасло то, что я смотрел на жизнь с юмором — видел страдания насквозь.
Говорят, что юмор — в действительности злость, но ведь злость — это на самом деле вытесненная в подсознание боль.
Несколько лучших комедийных сцен в своей жизни я сыграл в ту пору, когда ссорился с женой, когда мне было совсем хреново.

Верно, моя семья скатилась на самое дно общества, когда мне было шестнадцать. Нам, детям, пришлось пойти работать.
Мы стали семейной бригадой уборщиков — отчищали в туалетах сиденья от лобковых волос. Я возненавидел весь мир — мне было страшно обидно за то, что жизнь так обошлась с моим отцом. Но о детстве и юности мне рассказывать скучно.

Ни при каких условиях не могу смотреть чужие фильмы — где я не снимался. Если схожу на такой фильм, потом думаю: «За эти два часа, которые я провел в кино, я наверняка мог бы выдумать какую-нибудь отвязную штуку, то, чего еще на экране не бывало».
Просто с ума схожу оттого, что потратил время!

Можете не верить, но в детстве я был болезненно застенчив.
Такого зануду как я земля не рождала. Со мной никто — серьезно говорю, никто! — не разговаривал.
«Кто, Джим? Да он псих, понял? Хрена с ним водиться!»
И вдруг до меня дошло: те клоунские номера, которые я откалывал дома, могут проскочить и в школе.
Отлично помню, как попробовал в первый раз: прихожу в школу и начинаю падать ВВЕРХ по лестнице.
Вокруг все просто взорвались от смеха.
Я был «Джим-придурок», а стал «Джим, конечно, тот еще дебил, но прикольный!» Это и было начало конца.

Нелегко первым заговаривать с женщинами.
Ты можешь, как никто, импровизировать перед камерой, ты можешь фонтанировать гениальными идеями, но когда нужно сделать несколько шагов и произнести: «Здравствуйте, вы мне нравитесь. Вы согласитесь, если я приглашу вас пообедать?..» — это совсем другое дело.
У меня всегда поджилки трясутся.
Иногда перебарываешь страх, а иногда не удается.
Но я себя за это не ругаю.
Думаю, мне не хочется превращаться в типа, которому все по фигу, который может подвалить к любой со словами: «Привет, малышка».
Нет, я ни за что не согласился бы стать таким.

Я люблю музыку. Всю жизнь, с детства.
Мой отец был кларнетистом и саксофонистом, и у нас дома всегда звучала музыка биг-бендов.
Моя дочь тоже настоящая фанатка джаза. Когда приходит ко мне в гости, ставит Майлза Дэвиса.
А ведь ей восемнадцать!
Она в джазе разбирается лучше меня.
Когда она приезжала ко мне в Нью-Йорк, мы ходили в «Леннокс-ланж» в Гарлеме, смотрели, как джазисты играют вживую и все такое, и это здорово: мне удалось сделать для нее то, что в свое время сделал для меня мой отец.(Очень хорошее и ценное наблюдение!)
Я увлекался эстрадными комиками, и отец водил меня в «Юк-Юкс» на Черч-стрит.

Там-то, в «Юк-Юксе», и состоялось мое первое выступление.
Я все отчетливо помню.
Жуткая была забегаловка: две дорожки боулинга и перед ними — сцена.
Публика там была продвинутая: ребята в водолазках, светочи интеллекта, и величайшим удовольствием для них было, если на сцену выходил какой-нибудь лох.
Меня выпустили после парня, который рассказывал анекдоты о Гитлере.
И вот я выхожу, в желтом полиэстровом костюме (мама посоветовала), и начинаю исполнять репертуар Сэмми Дэвиса-младшего.
Не знаю уж, чем я не понравился.
Во всяком случае, администрация клуба явно не любила Сэмми Дэвиса-младшего.
Они тут же врубили из-за кулис тот кусок из Jesus Christ Superstar, где поют: «Распни его! Распни его!»
Звукорежиссер крутил ручки, чтобы мой микрофон издавал всякие звуковые эффекты, а конферансье из-за кулис бурчал в свой собственный микрофон: «Вот занудство, вот занудство».
После этого я два года не мог выступать в качестве эстрадного комика — не мог себя заставить.

В чем источник вдохновения?
Я много беру из поведения животных. Когда я был начинающим актером, у меня жил кот с большими странностями.
Иногда у него уши типа как отъезжали назад — это был знак, что он вот-вот дико набедокурит.
Однажды, глядя на кота, я вдруг смекнул: ага, вот что мне надо делать! Пусть у публики возникнет чувство, что я сейчас начну карабкаться по занавескам, что я выкину что-нибудь безумное.

Я всю жизнь верю в чудеса.
Не знаю уж, происходят ли они на самом деле или так только кажется благодаря вере.
Но мне кажется, в том и есть сущность веры: если ты веришь, что можешь что-то сделать, вероятность успеха возрастает.
Во втором классе у нас появилась новая учительница-ирландка.
Она сказала: «Если я молюсь Пресвятой Деве Марии, прошу о чем угодно и она дает мне все, чего бы я ни попросила».
Пришел я в тот день домой и помолился Деве Марии о велосип***, велосип*** «Мустанг». Отец по бедности не мог мне купить велосипед, а у всех моих друзей были «Мустанги».
И вот через две недели прихожу из школы домой, прохожу через гостиную в свою спальню, и тут входит брат и говорит: «Чего здесь сидишь? Видел, что у нас на кухне?» Это был мой «Мустанг».
Я выиграл зеленый велосипед «Мустанг» в лотерею для покупателей, хотя даже в ней не участвовал, никуда не отсылал купоны!

У нас в школе была еще одна замечательная учительница.
Я до сих пор не поблагодарил ее публично за все, что она для меня сделала.
Ее звали Люси Дервэтис и она преподавала нам тексты «Битлз».
Серьезно: «Тема сегодняшнего урока — Eleanor Rigby.
Мы разбирали текст с начала до конца, обсуждали, что может значить каждое слово, доискивались до подтекста, до двойного смысла — это было ужасно здорово. (Это просто потрясно! Памятник такой женщине нужно поставить!)
А еще Люси Дервэтис добилась, чтобы я не **лиганил на уроках, а изливал свою энергию, устраивая в конце учебного дня шоу.
Она мне сказала: «Если ты будешь вести себя прилично и не мешать другим ученикам, то в конце последнего урока, после того как сделаешь задание, я дам тебе пятнадцать минут — выступай!»
Я справлялся с заданием и, вместо того чтобы отвлекать одноклассников, сочинял себе репертуар, обдумывал, как поядовитее протащить учителей и всякое такое.
Между прочим, Люси Дервэтис тогда конфисковала у меня пару своих портретов моей работы.
Шаржи, которые я на нее рисовал на задней парте. А спустя много лет, когда я стал знаменитым, вернула мне их по почте.

У меня не жизнь, а сон сумасшедшего.
Порой вообще в настоящий бред переходит, серьезно.
Недавно у меня в гостях был Джордж Мартин (продюсер Beatles. — Esquire).
Я с ним три часа разговаривал.
К такому привыкнуть невозможно. Он очень скромно держался.
Подошел, пожал мне руку и говорит: «Для меня большая честь с вами познакомиться», а я ответил: «Ладно мне лапшу на уши вешать! Блин, неужели вы это серьезно?»

Если я играю слишком много драматических ролей, то становлюсь ужасно серьезным. А если перебор с комедийными?
Скучно становится. Начинаю думать, чем бы еще заняться. По мне, лучше слыть человеком-загадкой и браться за те роли, в которых меня никто не ожидает увидеть. Я хочу, чтобы мои фильмы были близки народу.
Я человек, у меня тонкая кожа, и если в моих фильмах это чувствуется, я ими горжусь.

У многих из нас есть чокнутые родственники. А некоторые из нас в глазах своих родственников — сами чокнутые.

Оглядываться в прошлое очень интересно. Я хочу сказать, оглядываешься — а там полное безумие, просто чума. И, наверно, с тех пор ничего особенно не изменилось.

Оборотная сторона славы? Нельзя воровать в супермаркетах, даже если очень
хочется.

Recommend us

Рейтинг '+' (3)


Поблагодарили 18 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.