Остров грез и целый материк сожалений.

Напечатать Категория: Литература
18 августа 2011 Автор: Тамилин Просмотров: 2823 Комментариев: 6
Остров грез и целый  материк сожалений.


Исмат Ахундович каждое утро ходил на Бакинский бульвар. Он уже давно никуда не торопился. Бывший архитектор с небольшой пенсией, он более никого не интересовал. Разве, что родных и друзей.
Скамейка, которую он облюбовал, как постоянное место своего восседания, стояла в нескольких метрах от морской воды. Он часами смотрел на море, пока мягкое солнце летом не превращалось в жесткое, палящее. Осенью его мог побеспокоить только промозглый дождь. А весной на этой скамейке он проживал свое маленькое зрелище, которое видеть научила его покойная жена. Джейран ханум научила его мечтать, всматриваясь в горизонт.
Слова любимой женщины четко озвучивались в его сознании, как только он садился на свою скамейку:
«Исмат! Посмотри на горизонт. Там, где между небом и морем не видно земли, должен быть рай. Вглядись, и ты сможешь увидеть нечто необычное»
«Джейран! Душа моя. Но я, кроме острова Наргин больше ничего не вижу.»
« Ты - настоящий советский архитектор» - вспоминал Исмат Ахундович, то, как его жена подтрунивала над ним, - «Кроме Хрющевских типовушек, ничего себе представить не можешь!» - « Гозелим! Если бы мне отдали остров Наргин, я тебе на нем создал бы архитектурный рай», - а это ласковое обращение, Идрис Ахундович вспоминал чаще всего.
Джейран ханум была романтичной женщиной. Каждый раз после своих мечтаний она глубоко вздыхала, и мечтательно смотрела в морскую даль.
Воспоминания о днях их молодости и еще безбрачия, порой, приводили Исмат Ахундовича к слезным сожалениям, что жизнь прошла, и что он остался один, и без нее. Она ушла туда, где ожидания могут продлиться не долго – по крайней мере, длиною в одну человеческую жизнь.
Тихо и безмолвно, почти, что дремля, Исмат Ахундович обозревал горизонт. Воспоминания о покойной жене были светлыми, что и приводило старика к блаженному спокойствию.
Вдруг, Исмат Ахундович замигал и, подавшись вперед, стал всматриваться в горизонт. Ему показалось, что он видит нечто, ранее не зримое на море строение. Он одел очки. Не доверился стареющим глазам.
Между морем и небом он увидел город, который стоял на земле.
« Земля- это понятно, что - это остров Наргин. А город на нем, откуда взялся?» - растерянно подумал архитектор.
« Когда успели построить? Всю жизнь хожу сюда, но кроме маяка, там никогда ничего не замечал».
Исмат Ахундович встал и подошел вплотную к поручням, за которыми море сегодня прибывало в покое.
«Когда же успели? Я же про все стройки в Баку знаю» - терзал себя мыслями старый архитектор. «Главное, все как достойно построили. Какое изумительное сочетание стилей!»
Последние слова Исмат Ахундовича прозвучали вслух, что стало предметом удивления парня и девушки, которые стояли рядом со стариком и, которые обнявшись, любовались морскими просторами.
- Молодые люди. Вы видите город там, на острове? - Возбужденно спросил Исмат Ахундович.
- Какой город? – растеряно спросил парень, с удивлением посмотрев на девушку.
Исмат Ахундович отпрянул от неожиданности ответа.
- Как какой?! Вот тот прекрасный город, похожий на наш старый Баку.
- Там нет никакого города , дедушка, - улыбаясь ответила девушка.
- Как нет?! – настороженно ответил Исмат Ахундович. – Я же вижу!
Молодые улыбнулись, а парень даже нескромно рассмеялся.
Исмат Ахундович отступил от поручней и, поникший вернулся на свою скамейку.
« Я же вижу его, и даже во всех подробностях» - про себя сокрушался старик.
- Дедушка. Вы не расстраивайтесь. Его сейчас нет, но его когда - нибудь там построят, - сказала девушка, положив руку на плечо Исмат Ахундовича. – Будьте здоровы! Берегите себя.
Парочка ушла, а город все еще оставался в глазах архитектора.
« Когда - нибудь построят». И ,вдруг, последняя мысль Исмат Ахундовича застыла у него в голове,как идея.
Старик встал,и широкими шагами прямиком направился домой.
По дороге домой он молился Богу, чтобы всевышний сохранил несуществующий город в его воображении.
Благо он жил в доме на набережной, откуда город его грез продолжал еще зримо существовать.
- Папа! Ты где так долго был? – спросил единственный сын архитектора, Муса. – Ты еще так долго не задерживался на бульваре,- закрывая за отцом входную дверь, спросил обеспокоенный молодой человек.
- Все нормально со мной, не беспокойся, - со всей серьезностью ответил отец. – Прошу меня сегодня не беспокоить. Я сегодня буду сильно занят.
- А что случилось, Исмат муаллим? – так же недоумевая, спросила, вышедшая с комнаты, невестка архитектора, Зейнаб.
- Буду занят. Ты только, дочка, завари мне крепкий чай, - из – за спины кинув последнюю фразу, архитектор заперся в своем кабинете.
Все пожали плечами и разошлись по своим делам.
Весь воскресный день и вечер Зейнаб носила архитектору свежезаваренный чай. Он принимал только чай, и каждый час проветривал от сигаретного дыма свою комнату.
Наспех протертая от пыли, старая чертежная доска, вновь служила архитектору. Он творил, постоянно заглядывая в окно, где вдали, в море белел город - невидимка, город одного жителя, который был единственным, кто его видел.
Ватманы слетали с доски, не успев до конца заполниться.
Исмат Ахундович делал зарисовки будущего города. Его старые руки более не тряслись, и они четко протягивали фасадные линии зданий, представляемого города. Воображения мужчины творило чудеса ландшафтного искусства. Он насыщал улицы ветвистыми деревьями и ровными газонами.
На глазах, в миниатюре, возникал бывший Баку – Баку 60 – ых.
Исмат Герай-заде являлся заслуженным архитектором Азербайджана. Он мастерски, применив профессиональные навыки, смог уместить достопримечательную часть Баку на маленьком острове. Попытки воплотить давнейшую мечту, восстановить добрую память и, вспомнить большую любовь, увенчались успехом. Проект будущего островного города был сотворен. Ночь пролетела незаметно в трудах и в творчестве. Исмат Ахундович спал, расположившись на балконе, в своем кресле- качалке.
Муса дважды постучался к отцу. Никто не ответил. Отец был старым человеком и Муса не стал ждать разрешения. Он вошел и замер.
Комната была застелена разбросанными эскизами и расчетами будущего города. А на чертежной доске красовалась вся панорама города на Наргине. Точнее, музея под открытым небом.
- Муса, посмотри на это, - сказала Зейнаб, зайдя в комнату вслед за своим мужем . В руках у нее был один из эскизов Исмат Ахундовича.
- Тебе это никого не напоминает? - Спросила девушка, указывая на рисованную фигурку молодой женщины на краю ватмана. - Это же твоя мама.
Муса не ответил и вышел на балкон к отцу. Накрыв его одеялом, он вернулся к жене, которая задумчиво изучала другие рисунки своего свекра.
- Он скучает по ней, а главное, видит её в этом городе.
Муса опять ничего не ответил. Только осмотрелся вокруг и, с озадаченным лицом вышел из комнаты.
Завтракали все вместе. Первый раз за два года Исмат Ахундович не пошел на прогулку на свой любимый бульвар.
Вся семья выглядела задумчиво. Архитектор по -прежнему смотрел в окно, а сын с невесткой ждали объяснений.
- Папа! Что происходит? - Муса первым прервал томительное молчание .
- Ничего не происходит, сынок, - удивленно ответил отец.
- Как же ничего. Ты же не спал всю ночь! - Возмущенно продолжил разговор Муса.
Исмат Ахундович понял, что его эмоциональное состояние стало очевидным для всей его семьи. Он встал из – за стола и решительно направился в свою комнату.
- Смотрите, что я здесь надумал, - вернувшись обратно со своими эскизами, сказал архитектор.
- Можешь, не объяснять нам, мы все видели, - резко отрезал сын.
- И как вам? – воодушевленно спросил Исмат Ахундович у всех, кто был за столом.
-Мне нравится, - улыбаясь, отозвалась Зейнаб.
-А я не понимаю, зачем тебе это нужно, - без эмоций ответил на вопрос родной сын. – Что ты собираешься с этим всем делать?
- Я хочу представить эти эскизы перед советом архитекторов, как проект.
- Идея хорошая, но не осуществимая, - Муса по- прежнему сохранял беспристрастие. – Ты же знаешь этих безразличных бюрократов . Ты хочешь на старости лет пообломать последние копья.
-Нет, я хочу им представить мою идею воссоздания старого Баку. А то, еще несколько лет, и мы потеряем облик привычного Баку.
- Но почему это должна быть только твоя проблема, а не всеобщая?- Выпалил отцу Муса.
- Вот предложу идею, и она станет общей. И мама твоя об этом всегда мечтала, создать музей под открытым небом.
- Не надо примешивать к этому маму. Её больше нет. И оставь её душу в покое!
Вышло грубо и резко. Образовалась пауза. Кто–то переживал обиду, а кто – то чувствовал вину.
Сын боялся за здоровье отца, потому что его идея превратилась в навязчивую, и угрожала его сердцу.
Исмат Ахундович не был обижен. Он ждал понимания, которого ему не хватало уже как два года.
Третий не всегда лишний, иногда и самый мудрый.
- Не надо, ссориться. Мы же одна семья,- тихо сказала Зейнаб и после, поочередно посмотрела на мужа и свекра.
- Может мне к Расулу обратиться? Он все - таки мой ученик. Должен помочь, - отец обратился к сыну.
- Он не поможет. Он больше не ученик. Он во власти. Он игрок. Таким не до учителей.
- Я все -таки попытаюсь. Я не настолько современен, чтобы так думать.
Заслуженный архитектор долго искал старую телефонную книгу, где он рассчитывал найти номер бывшего студента.
Борьба мотивов Исмат Ахундовича продолжалась – звонить или нет, пока он не нашел номер чиновника.
Набирая номер ученика, учитель переживал, что высокопоставленный чиновник мог сотню раз сменить номер. Но пенсионеру повезло:
«Идея хорошая, Исмат Ахундович, но затратная и требует государственного решения» - бывший ученик и нынешний помощник главного архитектора, искусно душил инициативу учителя. Он делал то, о чем его предупреждал сын.
- Расул, сынок. Речь идет не о застройке острова под развлекательный центр, а о музее старого Баку, а главное, речь идет о Бакинстве, через которое прошли все, кто прославил Азербайджан. И я прошу лишь предложить мою идею, как перспективный проект.
-Хорошо. Я постараюсь, завтра, поговорить с «главным» . Вы же понимаете, что все зависит от его занятости.
- Да сынок, я представляю, как он занят. И я буду ждать твоего звонка.

Исмат Ахундович после разговора с чиновником гордо зашел на кухню, и объявил родственникам, что завтра пойдет на прием к главному архитектору. Он соврал, потому что хотел, чтоб его воспринимали всерьез.
Невестка обрадовалась как женщина – по-доброму и наивно. А сын недоверчиво улыбнулся, потому что был сведущим и современным молодым человеком.
Утром в прихожей, перед зеркалом, Зейнаб рассматривала разглаженный пиджак своего свекра. Старый костюм еще был презентабелен на поджарой фигуре Исмат Ахундовича.
- Вы главное, не нервничайте там, Исмат муаллим. Думайте о своем здоровье, и о нас тоже не забывайте. Мы Вас любим.
- Все будет хорошо. Не беспокойся, дочка. Идея же благородная, должна пройти, - уверено приговаривал бывший специалист.
Муса стоял рядом и смотрел на отца глазами классика. В отце он видел Дон Кихота с Бакинского бульвара. Ибо он знал, что его отец идет туда, где над ним могут посмеяться.
- Ты особо там не настаивай. И часто не вспоминай про прошлое Баку. Им это не нравится, - сказал Муса , подавая отцу планшет с эскизами.
Старик без слов закачал головой и вышел в подъезд.
- Я очень беспокоюсь за него, - сказала Зейнаб мужу. Они вместе смотрели с балкона на близкого им человека, который шел по двору, размахивая старым планшетом, как идет налегке молодой художник, считающий себя востребованным.
-Я стер все рисунки мамы с его эскизов, - тихо сказал Муса, провожая отца глазами. – Я помню, ту фотографию мамы в белом платье, на прибрежных скалах. Совсем он без нее одичал.
Муса обнял жену, как самую близкую после матери женщину.

Исмат Ахундович долго блуждал по Бакинской мэрии в поисках своего ученика – ответственного лица в архитектурном бизнесе Азербайджана, пока сам, по старой памяти, не набрел на приемную самого «главного».
Помощники, как правило, сидят рядом с теми, чья важность нуждается в помощи.
- Мне бы с Расулом переговорить , - обращаясь к секретарше главного архитектора, уставший, Исмат Ахундович сел на кожаный диван.
- Он у главного…, подождите – , недоверчиво, косясь на старика, ответила стильная секретарша. – А по какому, Вы вопросу…?
- По- хорошему, интересному…. У меня проект для него…, - игриво ответил Идрис муаллим.
Секретарша еще раз покосилась на шутника, и в очередной раз не смогла скрыть своего удивления.
Видимо, студенческий планшет никак не увязывался с возрастом нежданного посетителя.

Прошло двадцать минут томлений нетерпеливого старца, который задумал удивить мир.
В селектор, кто – то буркнул. Секретарша, сорвавшись с места, понесла себя в кабинет шефа.
Стильная, но беспечная, девушка забыла закрыть за собой дверь. Она явно жила в эту минуту желанием исполнить поручение шефа.
Главный архитектор с молодости имел обыкновение громко радоваться и звонко говорить. Сегодня, свидетелем его природной особенности стал Исмат Ахундович.
- Как там у нас билетами…?! – Спросил главный функционер.
- Скоро привезут, Исрафил муаллим, - вытянувшись стрункой, и стоя рядом с Расулом, ответила секретарша.
- А кто знает, о чем там, на симпозиуме, будут говорить, - не поднимая головы на своих подчиненных, спросил «главный»
- О последних тенденциях в деле организации историко-архитектурных музеев под открытым небом, - первым отличился помощник Расул.
- А как там, в Париже, с погодой? - Обеспокоенно спросил Исрафил муаллим.
- Дожди, - быстро ответила секретарша. Погода уже была по её части.
- Да, Расул, тебя там один мужчина ждет с древним планшетом , - скорчив надменную улыбку, сказала стильная особа.
- Неужели, Исмат Ахундович пришел? – растерянно спросил помощник.
- А это еще, кто? – строго спросил шеф. Незнакомые люди в приемной, всегда дискомфорт.
- Это же Исмат Ахундович Герай – заде, - восторженно объявил Расул. - Автор многих архитектурных проектов. Один спорткомплекс, который на бульваре, чего стоит….
Шеф поднял голову и посмотрел на помощника.
По недовольному лицу начальника, Расул понял, что он хвалит не того, кого бы ему, в его зависимом положении, следовало бы хвалить.
- И что он хочет?!
- У него предложение, точнее проект…, - виновато промямлил помощник.
Шеф строго смотрел на подчиненного. Ждал сути вопроса.
- Ну, и что у него?!
- Он предлагает создать музей на Наргине.
- Что, он хочет?! – раздражительно затянул руководитель ведомства.
- Музей под открытым небом…, посвященный Бакинству.
Исрафил молча, что – то подписывал. И вдруг сказал:
«Правильно говорят, старость не радость! Еще неизвестно, что мы надумаем на старости лет начудить! Это же бред какой- то: музей на Наргине!» - шеф потянул себя за ухо ( знак обозначающий, что Бог убережет от напасти) , и насмешливо улыбнулся.
Улыбнулись все, оскорбив тем самым заслуженного человека, который сидел в приемной и все слышал.
- Хмм, еще что, надумал. Бакинство. А что всем нельзя посвятить, именно «своих» надо выделить? - Зло выдавил из себя деятель. – Если ты рассчитываешь, что я буду с ним общаться на эту тему, то ты ошибаешься. Иди и сам расхлебывай, - гневный взгляд Исрафиля обрушился на помощника.
- Мне стыдно, шеф. Он мой учитель. И я, ему обещал. И ко всему же, у него жена недавно умерла. Видимо, он как то хочет отвлечься.
- А у меня недавно бабушка умерла. Может быть, мне девичью башню на Наргин перенести? - Сострил «главный».
Секретарша хихикнула в поддержку остроты шефа. А в приемной у кого- то заныло сердце.
- Фируза! Раз, этот инициативник , у нас такой слабонервный, отправь старика к нашему молодому, ну тот, который у нас по связям с общественностью. Этот быстро разберется с этим «проектом».
Исмат Ахундович поднялся и вышел из приемной.
Он шел по длинному коридору и вспоминал сына и невестку. Он обещал им не нервничать. Исмат муаллим очень хотел и старался сдержать слово. Но не получалось. Обида неумолима, разгоралась в груди пенсионера и, дойдя до жгучей боли, вдруг, слетела с уст: « О боже, невежество нас погубит!».

- Фируза вышла в приемную, как самая смелая из сотрудников ведомства, чтобы «отшить проект».
- Знаете, а он ушел! – быстро вернувшись обратно в кабинет шефа, объявила девушка. - Думаю, это из – за меня. Я не до конца закрыла дверь и, наверное, он все услышал. Она опустила голову. Отголоски воспитания ожили.
- Как нехорошо получилось! - Сокрушаясь, закачал головой бывший ученик.
- Ничего страшного. Они тоже когда–то других обижали, - уверенно приободрил шеф своих подчиненных. – Кстати, я его вспомнил. Он тоже мне читал лекции. И даже зачет у меня однажды принял. Помню, я тогда с ним намучился….

Исмат Ахундовичу не хватало свежего воздуха. Именно морского воздуха, для того чтобы отойти от невежества и вернуться домой непоколебимым.

Усталые ноги нашли облегчение. Обиженный старик сел на свою скамейку. Перед ним было большое и безмятежное море. Оно по - прежнему обманывало его. Белый город стоял на водной глади и пленил своей красотой.
«Какой же я дурак и непоседа!» - корил себя Исмат Ахундович. «Детей напугал. Наверное, всю ночь, из – за меня не спали, беспокоились. Расула подвел. Наверное, влетит ему за меня от этого бездаря, Исрафила. Сидел бы у себя на скамейке и сидел. А то нет…, на старости лет в новаторство ударился! Правильно девочка тогда сказала, что когда - нибудь его там построят, но пока его там нет! А я тут разбежался…, за один день решил построить».
Заслуженному архитектору стало смешно и чуть – чуть стыдно за себя. Но он все равно улыбался.
«Джейран была права. Нет у меня воображения. Сидел бы здесь себе, и просто воображал бы. А то нет. Понесся куда –то придумывать, что -то чертить…. Курил как паровоз и родным спать не дал! Ээээ, родная, как же мне без тебя трудно, одному»,
Исмат сильно загрустил и город на море заблестел, стал отсвечивать солнечные блики. Слезы преломляли изображения призрачного города.
Старик закрыл глаза, чтобы более не обманываться и постараться остановить слезы. Уставший от тоски мужчина не хотел открывать глаза. Так ему было легче вспоминать её и время, когда они были счастливы. Даже сильная боль в груди не пересилила желание старика открыть глаза и вернуться в реальность.

Вдруг, его веки расслабились и рука разжалась. Планшет раскрылся и, подхваченные ветром эскизы, взмыли вверх.
Чайки, обеспокоенные бумажным переполохом, в едином круговороте, понеслись в сторону исчезающего из вида города на воде.

Исмат Ахундович все же открыл глаза.
Он стоял на островном маяке и видел море неестественной голубизны. За его спиной высился город с причудливыми зданиями, утопающими в садах и лесах. Седые горы, как сторожевые, охраняли своим величием всю эту красоту.
В бухту сказочного города входили, под парусом, три белых корабля.
Исмат чувствовал, что там, на кораблях есть кто – то очень близкий, душевно родной ему человек.
Он ринулся вниз по лестнице. Получилось неожиданно быстро, словно он плыл, а где – то даже парил.
Мужчина не пытался ничего анализировать. Потому, что он ничего не понимал. Исмат, здесь никогда не жил, он знал, что сегодня он должен кого – то встретить.
Выйдя на пристань, он вглядывался в лица людей, которые стояли на палубах кораблей. Все они были ему очень знакомы и даже где – то близки.
- Исмат! Исмат! – нежный женский голос зазвучал в толпе пассажиров одного из белых кораблей.
Вдруг толпа расплылась, и Исмат увидел её, ради которой он пришел издалека.
Джейран была во всем белом. Молодая и нежная, она махала ему воздушным шарфиком. Времена безбрачия и непознанных нежностей вернулись заново.
« Родной, мой. Ты не торопись! Когда корабль причалит, мы обязательно встретимся! Слышишь , только не торопись!»
От счастья Исмат почувствовал себя как в раю, но, вдруг, осознал, что испытывает земные чувства.
Сердце вновь забилось, и Исмат открыл глаза.
В его открытом планшете остался один рисунок, и это был старый рисунок Джейран, когда – то нарисованный молодым Исматом. На нем она улыбается, и машет ему воздушным шарфиком.
Город на воде исчез, но в душе старика осталось, то чувство, с которым он еще должен был жить.

Recommend us

Рейтинг '+' (0)


Поблагодарили 11 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.