Вагид МАМЕДЛИ - ВОЗВРАЩЕНИЕ БУДДЫ (повесть)

Напечатать Категория: Литература
16 сентября 2010 Автор: mamedos Просмотров: 6483 Комментариев: 3
Вагид МАМЕДЛИ - ВОЗВРАЩЕНИЕ БУДДЫ (повесть)

Вагид МАМЕДЛИ

ВОЗВРАЩЕНИЕ БУДДЫ
(повесть)

Капитан Масуд Ибрагимзаде посмотрел на цветную репродукцию дворца Тадж Махал, висевшую на стене рабочего кабинета. Воспоминания вновь унесли его в те далекие годы...
Берег реки Джамна. Жемчужина Индии, чудо высотой в семьдесят четыре метра, дворец Тадж Махал. Четыре небольших и один гигантский купол из белого мрамора на фоне синего неба выглядели особенно величественными. Со всех уголков мира в Индию приезжают миллионы людей, чтобы своими глазами увидеть это волшебство...
Девушка-гид с улыбкой на красивом лице рассказывала собравшимся туристам об истории Тадж Махала...
...Этот дворец приводит в умиление сердца не только как архитектурный памятник, но и место, где разворачивалась любовная история, похожая на сказку из «Тысячи и одной ночи».
Живший в XVII веке Джахан хан женился на красавице Мумтаз Махал, которой едва исполнилось девятнадцать лет.
Несмотря на то, что у шаха Джахана, как и у любого восточного правителя, был большой гарем, он был настолько влюблен в свою молодую жену, что не обращал никакого внимания на других женщин. Проживший в ту эпоху двенадцать лет в Индии французский философ и путешественник Франсуа Бернье писал в своем дневнике, что Мумтаз Махал была душой Джахан шаха, правитель доверял только ей.
Во всех военных походах, далеких странствиях Мумтаз Махал сопровождала своего мужа.
В любви и согласии они счастливо прожили семнадцать лет. От этого брака появились на свет восемь сыновей и шесть дочерей. После рождения четырнадцатого ребенка красавица Мумтаз Махал внезапно скончалась недалеко от Бурханпура.
Джахан шах тронулся умом от тяжелого горя, жизнь для него потеряла всякий смысл. Гордая голова шаха склонилась на грудь, белым инеем покрылась борода. Шах объявил в стране двухгодичный траур.
Прошло шесть месяцев со дня кончины Мумтаз. Шах решил увековечить память о ней и с этой целью перенес могилу своей ненаглядной из Бурханпура в Агру. В период правления в Индии Великих Моголов Агра, как и Дели, считалась столицей империи.
Дворец Тадж Махал возводился двадцать два года. На его строительстве трудились двадцать тысяч людей, мрамор для дворца доставляли с расстояния трехсот километров, из каменного карьера в Рачпутане. Зодчий из Шираза Иса Хан оправдал надежды Джахан шаха, который от тоски находился на пороге безумия. Белоснежные минареты дворца Тадж Махал золотом сверкали под палящими лучами южного солнца. Интерьер был отделан изысканным восточным орнаментом. На стенах выгравированы незаменимые атрибуты мусульманского зодчества - суры из Священного Корана.
На противоположном берегу Джамны Джахан шах велел построить еще один мавзолей - точную копию Тадж Махала. Он предназначался для самого шаха. У нового мавзолея было единственное отличие от Тадж Махала - его строили из черного мрамора...
Однако мечта Джахан шаха так и осталась мечтой. В 1698 году родной сын свергнул его с престола. По приказу неблагодарного наследника шаха заточили в темницу, где он и провел остаток жизни. Из небольшого окна темницы виднелся Тадж Махал...
Джахан шах скончался спустя девять лет. Его похоронили рядом с любимой Мумтаз Махал - верной спутницей жизни на протяжении семнадцати лет...
ххх
В рабочем кабинете зазвенел внутренний телефон. На другом конце провода был начальник Управления уголовного розыска:
- Будда, ты где?! - раздался его повелительный голос.
- Я не Будда.
- А кто же ты?
- «Я гора меж двух миров...»
- Что, опять перекинулся мыслями в Индию? Ты где пропадаешь?
Грубое обращение начальника задело за живое, но он вспомнил, что скоро предстоит уходить на пенсию. Поэтому решил не обострять ситуацию:
- Начальник, я на своем рабочем месте. Вы позвонили в мой кабинет.
- Срочно зайди ко мне. И перестань цепляться за слова...
Кабинет начальника отстоял в пяти-шести шагах от его комнаты.
В кабинете кроме начальника находились молодой следователь из прокуратуры и сотрудник управления Сафаров. Он прошел вперед, остановился возле Сафарова. Начальник вновь повысил тон:
- С господином следователем проведете обыск в доме женщины по имени Хадиджа. Помогите следователю. Будьте начеку, не дайте возможность Хадидже выкинуть какой-нибудь фокус. Мир еще не видывал такую мошенницу.
Он много слышал о Хадидже. Это была одна из самых знаменитых аферисток в городе. Имела три судимости. Каждый раз, думая о Хадидже, он несказанно поражался. Если он, многолетний капитан полиции, попросил бы взаймы сто манатов, то каждый сослуживец под разными предлогами дал бы понять, что у него нет возможности оказать финансовое содействие. Наверное, поэтому он никогда не брал взаймы и из-за отсутствия денег у себя никому не давал в долг. А вот находились люди, верившие мошеннице, они вручали Хадидже сотни тысяч манатов для приобретения дома, трудоустройства, налаживания бизнеса, но спустя некоторое время понимали, что Хадиджа их объегорила.
На Хадиджу не надели наручники. Как никак, это была женщина. Ее одноэтажный дом располагался внутри двора на пересечении улиц Инглаб и Хана Шушинского. Следователю прокуратуры было не больше двадцати двух-двадцати трех лет. Следователь уселся за кухонный стол, достал из кожаного черного дипломата бумагу и ручку.
Участковый уполномоченный для участия в обыске в качестве понятых пригласил двоих соседей.
После разъяснения понятым их прав и обязанностей, следователь обратился к Хадидже, предложил ей добровольно сдать деньги, золотые изделия, имеющие значение для уголовного дела. Хадиджа ответила, что у нее нет ничего из перечисленного следователем и тогда тот дал указание приступить к обыску.
Пока молодой следователь занимался составлением протокола, Ибрагимзаде и Сафаров производили обыск. Вместе с понятыми Сафаров приступил к обыску в гостевой комнате. А Масуд прошел в спальню...
После долгого и безуспешного поиска он решил на всякий случай заглянуть за платяной шкаф. Как будто шестое чувство подсказывало ему, что за этим шкафом что-то скрывается. Со всей силой потянул шкаф, стоявший на расстоянии пяти-шести пальцев от стены. С трудом пробрался за шкаф, еще немного подтолкнул его вперед. Вдруг взгляд его натолкнулся на широкую четырехугольную щель в стене. Здесь он увидел белую наволочку, больше смахивавшую на мешковину. Торопливо развернул ее и обнаружил долларовые ассигнации.
Только хотел отнести наволочку следователю как в комнату вошла Хадиджа. Заметив, что несет в руке Масуд, ее лицо приняло цвет белой наволочки:
- Только ты и мог что-то найти. Это я поняла, как увидела тебя. В наволочке пятьсот тысяч долларов. Как-нибудь спрячь деньги. Главное, чтобы следователь не внес их в протокол. Все мое состояние хранится в этой наволочке. Из этих денег сто тысяч я дам тебе, хватит до самой могилы. Видишь то окно, оно открывается во двор. Если бросишь туда деньги, они упадут между домом и забором. Никто ничего не узнает. К вечеру придешь и заберешь деньги. Возьми, это ключи от ворот дома. Ты никогда в жизни не заработаешь столько денег.
Масуд неприязненно посмотрел на Хадиджу:
- Но ведь эти деньги принадлежат обманутым тобой людям. Как можно жить на них?
- Будь умным. Такой случай больше не представится, - Хадиджа высокомерно откинула волосы со лба.
Чтобы завершить разговор, Масуд позвал Сафарова. Увидев деньги, Сафаров уставился на Хадиджу. Женщина сказала:
- Твой товарищ в погонах - безумец. Это деньги, о которых я тебе говорила вчера, когда меня забрали в изолятор. Видишь, что он делает. Разве ты его не предупредил?
- Э-э, зачем он мне понадобился. Я говорил с начальником. И он поручил провести обыск обоим.
Затем Сафаров еле слышно пробормотал:
- Откуда было знать. Думали, разиня какая-то. Ведь и предположить не могли, что так быстро отыщет деньги в комнате.
Хадиджа опять устремила гневный взгляд на Сафарова. Тот нерешительно посмотрел на Масуда. Он понял, что хочет сказать Сафаров, поэтому покачал головой.
- Начальник не оставит тебя в покое, - бросил Сафаров.
Масуд молчал.
- Может, согласишься? Скорее, у нас мало времени. В каждую минуту может появиться следователь. Понятые тоже находятся в соседней комнате. Быстрее принимай решение.
Масуд направился к двери. А Сафаров сердито прошагал к окну:
- Хадиджа, ничего путного не выйдет, у него не все в порядке с головой.
Хадиджа надвинулась на него своими большими грудями:
- Ладно, бери все, мне не нужно и ста тысяч. Но жалко. Не сдавай эти деньги.
Он прошел вперед, вынудив Хадиджу отступить в сторону. Масуд направился к кухне, где следователь составлял протокол. И вдруг услышал за спиной - «олух». Это слово Хадиджа и Сафаров, можно сказать, произнесли одновременно...
Лицо Масуда светилось улыбкой. Ведь не шутка, вернуть стольким людям честно заработанные ими деньги.
Пребывая в хорошем настроении, капитан Ибрагимзаде с пафосом декламировал две-три строчки из произведений Рабиндраната Тагора. Причем, на русском языке. Однако, благое расположение духа посещало его не так часто:
Одно - всегда одно, и больше ничего
А двое создают начало одного.
Выйдя с работы под вечер, не знал куда податься. После развода с женой и переживаемой тоски по дочери жизнь для него потеряла всякий смысл. Из чайной возле кинотеатра «Низами» вынесли наружу столы. Потягивавшие под тенистыми деревьями ароматный напиток люди казались ему пришельцами из других миров. Будто он не живет в одном городе с людьми, неспешно пьющими чай, азартно играющими в нарды.
Свободных мест не было. Зашел в ближайший букинистический магазин. Давно не заглядывал в книжные магазины. Даже забыл, какую в последний раз читал книгу. Атмосфера в букинистическом магазине напомнила ему годы учебы в Москве. Хорошо, он заглянул сюда, настроение улучшалось, вновь почувствовал себя молодым и бодрым как в студенческие годы. В действительности, он и был «студентом». В кармане всегда мелочь, в уме - странные мечты. Про таких как он говорят «вечный студент».
Молодой продавец пристально смотрел на него, будто следил за его действиями. Интересно, какая подвернется ему книга. Неожиданно увидел книгу стихов:
- Боже мой! Это же индийский поэт - Ашок Ваджпаи.
На обороте книги размером в кисть руки была помещена фотография молодого мужчины в очках. Прочитал слова под снимком:
«Ашок Ваджпаи родился в 1941 году. Руководитель «Академии Лолит Кала», то есть академии изящных искусств. Удостоен звания командора ордена искусств и литературы Франции. Ашок Вачпеи - один из талантливых представителей течения «новая поэзия». Его стихи переведены на многие языки народов Азии и Европы».
Вновь мыслями перекинулся в Индию. Дворец Тадж Махал... И его первая любовь...
Защемило сердце. Посмотрел в окно. Увидел освободившийся стол в чайной. Взял купленную книгу стихов Ашока Ваджпаи и вышел из магазина.
- Приходите еще, - сказал молодой продавец.
Раскрыл книгу, стал читать первые попавшиеся стихи…

Он никогда в жизни не сочинял стихи. На самом деле, даже и не думал об этом. Но сейчас, сидя в тени деревьев возле кинотеатра «Низами» и потягивая чай, пожалел, что не обладает умением писать стихи. И это в тот момент, когда мысли кружатся в Индии. Огорчился за самого себя:
- Как же мне жаль тебя, Масуд Ибрагимзаде...
ххх
Громко захлопнувшаяся дверь заставила его проснуться. Вскочив на месте, посмотрел на маятниковые часы: они показывали без пяти одиннадцать. Торопливо протянул руку к одежде на табуретке. Второпях натянул брюки, почувствовал как от волнения учащенно забилось сердце. Наверное, поднялось и кровяное давление. Не приведи Господи опоздать на работу...
Вдруг взгляд коснулся почетной грамоты на книжной полке. Прикусил губу, заохал. Немного успокоился. Лишь сейчас, увидев почетную грамоту, вспомнил, что со вчерашнего дня он - пенсионер. Почетный диплом, который он вставил за стекло книжной полки, подписал вчера начальник Управления уголовного розыска. За тридцать лет безупречной работы от имени министерства ему была объявлена благодарность. Сел на кровати, бросил на диван рубашку, которую хотел надеть. Но, кажется, его уход на пенсию пришелся совсем не по душе жене Жанне. От громкого хлопанья дверью было видно, что Жанна вне себя от злости.
В глубине души он оправдывал Жанну. Какая жена согласится с тем, чтобы муж ушел с работы и сидел дома... Причем, в таком возрасте. Что такое для мужчины пятьдесят один год... Он не имеет права обидеть Жанну. А если ей вздумается уйти. Правда, Жанна весила не очень-то мало. Ее не отнесешь к категории красивых женщин. Однако, чем оставаться одному, лучше быть с Жанной. Неразумно как-то поступаю. Ведь давно уже простились с советским периодом. Открыты все границы. Надо было взять отпуск и махнуть в Индию. Найти там Каушари, которую никак не может забыть, и признаться, что вот уже столько лет без ума от нее. Сколько бы не прошло времени, в каком бы возрасте ты ни была, я люблю тебя, Каушари. Может быть, Каушари и не вспоминает о нем. Она в день видит сотни туристов. И все они приезжают из разных стран. Что ей до какого-то Масуда? Если бы не Жанна, то прямо сейчас собрал бы пенсионные деньги и как-нибудь подался бы в Индию. Но и с Жанной нельзя портить отношения. Скажут, как же так, Масуд Ибрагимзаде? Допустим, Зибейда не выдержала твоих бесконечных гонений за разными преступниками-ворюгами, доставки денег от зарплаты до зарплаты, полного неведения относительно дочери Сабины, полуголодного существования семьи и в один прекрасный день собрала все нехитрые пожитки и покинула дом: «Все твои ровесники - начальники. Денег куры не клюют. Разве у всех есть большие «дяди»? Нет, конечно, нет. Просто они не такие мямли, как ты. Несчастный ты человек. Днем и ночью торчишь то на одном, то на другом углу. Разъезжаешь по городам и весям. И все из-за того, что какой-то мерзавец находится в розыске. Конец квартала, конец года... Ты хоть один раз встретил новый год в кругу семьи? Каждую новогоднюю ночь ты дежуришь по управлению. Ни разу не откроешь рот, не скажешь своего слова. Что, в управлении кроме тебя никого нет? Стыжусь кому-то сказать, что муж - капитан. Когда вижу молодых ребят - генералов, как я могу сказать, что мой бездарь не может получить даже звание майора. Генерала ему не видать вовек...»
Дискант Зибейды звенел в его ушах. Поднес руку к голове. Каждый раз тряслось нутро, когда ему слышался крик Зибейды. На самом деле, такой она была со дня женитьбы. Он впервые услышал этот противный голос наутро после свадьбы. Зибейда и по телефону говорила на повышенных тонах.
Как же радовался Масуд, когда родилась Сабина. Дал себе слово, что вырастит ее самой счастливой на свете. Ведь она же девочка. Гостья в этом доме, когда-нибудь вырастет и переберется к мужу. Она не должна ни в чем испытывать недостатка, быть нежадной. Надо дать ей хорошее образование. Он дышал Сабиной. Считал, что эта дочурка самый большой пай, которым одарил его Всевышний. Какие же у него были прекрасные мечты, планы относительно Сабины. После расставания с Зибейдой ни на что не находилось времени, но он постоянно приходил к школе, где училась Сабина, чтобы увидеть дочь. Чувствовал, как девочка постепенно охладевает к нему. В первые дни, когда Зибейда забрала с собой Сабину, Масуд сильно тосковал, с рыданиями просыпался по ночам с именем дочери на устах. На суде заявил об оставлении квартиры за Сабиной. Здесь в свое время жили его родители. Примерно год он приходил к школе, чтобы встречаться с дочерью. В один из дней он чуть не столкнулся с Зибейдой, выходившей из кабинета его начальника. Как только она ушла, шеф вызвал его:
- Масуд, жена твоя жалуется, говорит, ты хочешь похитить ребенка. Настраиваешь ее против матери. Сказала, если еще раз встретишься с дочерью, она пожалуется в верхи и тебя арестуют. Будь начеку. Твоя жена очень агрессивно настроена. Прямо-таки глаза ее извергают огонь.
После того события капитан Масуд Ибрагимзаде еще несколько раз приходил в школу для встречи с Сабиной, но было видно, что дочь избегает встреч с отцом. Когда он явился в последний раз, Сабина с ревом помчалась в классную комнату. Обескураженный Масуд повернулся, чтобы уйти, но вдруг увидел Зибейду, стоявшую, заложив руки за спину в дверях школы. До сих пор не может забыть оскорбительные слова, брошенные ему в лицо взбесившейся Зибейдой. С того времени не выветриваются из памяти ни презрение бывшей жены, ни его красавица Сабина. Масуд во всем старался найти утешение, однако не мог простить себе потерю Сабины. Это было самое страшное, что давило на него в жизни, отравляло все его существование. Зибейде удалось раз и навсегда оторвать от него Сабину. Даже если бы Каушари когда-нибудь подарила ему четырех дочерей или пятерых сыновей, но все равно они не сумели бы заменить Сабину. Это была незаживающая рана в душе Масуда. Сейчас рядом с ним не было ни Сабины, ни Зибейды. Рядом оставалась только Жанна.
ххх
Жанна Агафоновна Губанова продавала билеты в аэрокассе. Они познакомились, когда сын Жанны совершил убийство. Масуд был в составе оперативной группы, Жанну привели в отделение как мать преступника. Он пожалел полнотелую Жанну, часами ожидавшую стоя в коридоре вызова на опрашивание. Позвал ее в комнату, предложил сесть. Тут Жанна расчувствовалась, выплеснула все, что накопилось в душе, поведала о своей жизни. Рассказывая об Индии, Масуд видел, как Жанна внимательно его слушает и проникся уважением к этой грузной женщине. Не позволял другим полицейским обижать ее. Прошло несколько месяцев, и однажды Жанна позвонила ему на служебный телефон:
- Масуд, помоги мне. Эта стерва, я про свою дочь, обманула меня, заставила продать дом. Сказала, мама, давай продадим дом, уедем в Ростов. Продала, поехала. Там она вместе с мужем-алкашом забрала деньги, а меня выкинула на улицу, мол, отправляйся туда, откуда пришла. Масуд, ведь и аэрокасса закрылась. Сейчас никто никому и копейки в долг не даст. Боже упаси! Остается только бомжевать.
Вот такая история. Что делать?!
И тогда привел Жанну в свой дом, сказал, пока оставайся здесь. Я тоже одинокий. Вначале займись уборкой. Потом что-нибудь придумаем. С того времени Жанна и живет с ним. Каждый раз уходит спозаранку, возвращается вечером. «Масуд, ищу работу. Смотрю, не открыли ли аэрокассу. Масуд, у тебя нет трех манатов? Верну, как только найду работу».
Нет, хоть иногда Жанна готовит борщ или что-то другое. К тому же никто, кроме Жанны, не слушает с таким вниманием и терпением его рассказы об Индии. Именно поэтому он и привязался к Жанне. Потому что уже все слышали его разговоры об Индии. Некоторые, как и озлобленный начальник, говорили, слушай, заморочил ты нам голову своей Индией. Не желаешь работать, проваливай в свою такую-сякую Индию. Товарищ по комнате, едва услышав об Индии, торопился выйти вон:
- Масуд, сейчас вернусь...
Зибейда тотчас или включала телевизор на полную громкость, или начинала звонить сестрам... Сабина улыбалась:
- Да, папа, ты уже говорил об этом. Там есть Ашрам, там есть Тадж Махал, там сеть памятники Будды, - и быстро убегала в свою комнату... Иной раз острословы-коллеги спрашивали:
- Масуд, как поживают твои индийские сородичи? - и заливались при этом раскатистым смехом, - ха-ха-ха...
Но когда в Управление уголовного розыска направлялись молодые сотрудники, окончившие полицейскую академию, радости капитана Ибрагимзаде не было предела. А как же иначе? Чтобы обучиться делу, молодой сотрудник прикреплялся к Масуду. Все прошедшие у него практику стажеры сегодня уже носили погоны полковников или майоров. Как только к нему приставляли молодого сотрудника, Масуд наряду с обучением его тайнам раскрытия преступлений в свободное время со смаком говорил об Индии. Масуд так занимательно рассказывал об этой стране, что молодой сотрудник - близкий родственник какой-нибудь влиятельной персоны, начинал верить в то, что Индия красивее Нью-Йорка, Лондона, Дубая и Валенсии, где ему уже довелось побывать пять или шесть раз. Но спустя некоторое время, мужчины, работавшие в соседних с Масудом кабинетах, справившись у молодого сотрудника о самочувствии его отца или дяди, спрашивали парня, а не «достала» ли его Индии капитана Ибрагимзаде? «Я очень уважаю твоего папу... У Масуда крыша поехала... Он тронулся умом. Однажды в жизни побывал в Индии, и с того времени... Да ладно, не переживай сильно. Все равно ты недолго задержишься в уголовном розыске... Дадут назначение в Управление регистрации паспортов, или станешь заместителем начальника отделения. Это - временные трудности...» Наверное, основной причиной того, что стажеры Масуда в течение короткого периода времени уверенно продвигались по служебной лестнице, являлось то, что они больше учились у капитана Ибрагимзаде тому, как не следует работать.
Из зарубежных стран он видел только Индию. Россия не в счет. Он окончил юридический факультет самого престижного вуза этой страны - государственного университета имени Ломоносова. Когда завершал учебу в средней школе, отец работал третьим секретарем районного комитета партии. После поступления Масуда в университет первый секретарь вызывает его отца и говорит:
- Да будет впрок! Поздравляю! Выделили одну путевку из международного туристического агентства «Спутник». В прошлом году мой сын поехал в Югославию. Остался очень доволен. В этом году отправь своего сына. Путевка в Индию.
Отец каждый день звонил в Москву, следил за его жизнью и учебой. Не хотел, чтобы сын ехал в Индию в качестве туриста, но ведь первый секретарь райкома не всем предлагает ехать в эту страну! «Нет, раз сказал первый секретарь... Я не могу отказать этому человеку. Пусть едет».
Да, если бы не первый секретарь райкома, то не видать бы ему Индии. Индия - страна легенд и иллюзий. Их разместили в делийской гостинице из компании Holiday Inn. Рано утром на автобусах повезли в Тадж Махал. Вокруг зелень и волшебная красота...
Гидом была молоденькая девушка, ее будто выстрогали из слоновой кости. Она напоминала Сириус, 1 описанный и воспетый в классической индийской поэзии. Ее глаза походили на глаза богини Варуны. 2 На русском языке говорила очень свободно, с приятным индийским акцентом Когда гид начинала говорить, студенту юридического факультета Московского государственного университета имени Ломоносова Масуду Ибрагимзаде казалось, что она поет. Будто Масуд погрузился в сон. В душе он боялся очнуться от этого прекрасного видения. Он хотел всю жизнь пребывать в этом сне. Но всему наступает конец. Вот это и есть любовь с первого взгляда - другого объяснения он не мог подобрать. На знал, почему девушку уподобляет богине Варуне. И девушка была неравнодушна к рослому парню... Может эту любовь благословили молитвы Джахан шаха и Мумтаз Махал, чьи беспокойные души парят над Тадж Махалом.
- Меня зовут Каушари, - сказал девушка.
- Масуд...
Как сновидение пролетели семь дней, проведенные в Индии. В индийских преданиях говорится, что человеческая жизнь - своеобразный сон. При расставании девушка готова была расплакаться.
- Жди меня, - сказал ей Масуд. - Обязательно жди меня.
Последние слова он произнес прерывающимся голосом.
- Я... гора меж двух миров... буду ждать тебя... Возьми, это подарок моей мамы.
- Наверное, нет надобности...
- Это - сурабхи, - улыбнулась Каушари.
Масуду показалось, что так может улыбаться только любящая всей душой девушка. Теперь он был уверен - Каушари будет его ждать...
ххх
Вообще, не стоило учиться в Москве. Если бы учился здесь, то все обстояло бы иначе. Хорошая учеба, а затем добросовестная работа навлекли на него беду... Отправляли на самые трудные задания. И не давали должной оценки. С тех пор завидовали ему. Как другие студенты, не носил дубленку или плащ «Тиклас». Одевал туфли фабрики имени Володарского, рубашки и костюмы Бакинской ткацкой фабрики или же московской фабрики «Пролетарка». Но что поделаешь, любая одежда хорошо смотрелась на нем. И все думали, что он приобретает самые дорогие наряду в мире...
Сердце вновь учащенно забилось. Наверное, кровяное давление достигло самой высшей отметки. Направился к телефону. Надо было звонить в «скорую помощь», другого не дано. Необходимо измерить давление. Или получится как в прошлый раз: принял лекарство, не измерив давления, и чуть не отдал концы. И сейчас чрезмерное падение давления могло свести его с ума. Может, не стоит спешить, все обойдется. А то соседи, увидев карету «скорой помощи» подумают, что с ним что-то приключилось. Как только ушел на пенсию, пошатнулось здоровье. «Что такое? Все вышедшие на пенсию наши сотрудники либо переносят инфаркт, либо отправляются на тот свет». Дернул себя за кончик уха: «Не приведи Аллах, да поможет Аллах»...
Взглянул на телефонный аппарат. Кому позвонить? А кто у него остался-то... Одна сестра, с которой не разговаривает. Сколько раз она говорила: «Работаешь в МВД, никого из моих сыновей не устроил. Если бы хотел, то устроил...» Бесполезно было что-то объяснять, потому даже перестал звонить. И сестра им не интересовалась... Больше у него не было никого... Да и сестре он раньше звонил от праздника к празднику. А кто остался из друзей? Один только Алибаба - владелец кафе недалеко от министерства. Лишь он иногда звонил, справлялся о самочувствии. Приглашал отведать еду в своем заведении. С Алибабой ел требуху, выпивал пятьдесят граммов водки. Алибаба рассказывал о городе своей молодости Самаре, а он - об Индии. Последний раз Алибаба позвонил и сказал, что пришли из налогового департамента, хотят закрыть кафе, может позвонишь им? Он же ответил, что налоговики никого не слушают. Кто я такой? После этого и Алибаба куда-то исчез. Видать, или закрыли его точку, или уехал он в Самару.
Как только приедет «скорая помощь», давление войдет в норму. Может, вообще не стоит вызывать. Придут соседи, с которыми не здоровался ни разу, спросят, что с вами, Масуд муаллим?.. Будто работник полиции не может прихворнуть.
В последнее время, выходя на воздух, чувствовал себя более сносно лучше. «Пойду как-нибудь, была не была».
Опираясь правой рукой на стене, направился в прихожую. Открыл дверь, медленно зашагал к лестнице. Вспомнил, что не закрыл дверь на ключ. «Эх, а что там есть, кроме ломаной мебели»... Вернулся обратно. Закрыл дверь на ключ и пошел к ступенькам. Вышел из парадной, понял, что бессмысленно прогуливаться по двору, запруженному автомобилями. «Будет лучше, если пройду за здание. Там еще осталось пять-шесть деревьев». Раскачиваясь, тяжело передвигая ногами, прошел за здание. Остановился возле небольшой рощицы. Стал глубоко дышать. Но сердце продолжало биться пуще прежнего. Чтобы не упасть, надо было опереться на стену здания. Но это показалось бы странным для окружающих. Лучше, если пойду к деревьям. Ступил два-три шага, увидел в рощице расставленные в ряд мусорные баки, и настроение испортилось вконец. Надо было на что-то опереться, поддержать неповинующееся тело. Кое-как приблизился к дереву. Хоть и ударил в нос смрад из мусорных баков, он, прислонившись к дереву, невольно вдыхал в легкие это зловоние от помоев, смешанное с запахом акаций.
Хорошо, что не было ветра. В последнее время и бакинский ветер будто изменился, стал человеконенавистником. Иной раз если окно в автобусе чуть-чуть приоткрыть, пыль и песок от новых строений набивается в салон, так и норовит вонзиться в рот, глаза. Будто ветер говорит людям: вы скрываетесь от меня в своих беспорядочно возведенных бесформенных домах, совершая различные махинации, приобретаете джипы, оставляя голодными своих детей. Кого вы хотите обмануть? Себя или меня? Ветер не оставлял в покое и пассажиров в автобусе, таких как Масуд. Вы считаете себя яснее лунного сияния и прозрачнее воды? Может, правы водители, которые в погоне за прибылью, не дожидаясь остановки, тормозят свои автобусы на самых узких улицах города, или правы горожане, «голосующие» им где попало? Разве все ваши дела не напоминают автобусные игры?..
Боже мой! Как же сурово с ним в прошлый раз обошелся ветер...
Присел, задыхаясь от кашля. Чуть наступила передышка, привстал. И тотчас вздрогнул. По ту сторону свалки увидел двоих людей в китайских телогрейках. Они шарили руками в мусоре, доставали и складывали в свои потрепанные сумки продовольственные отходы и пустые бутылки. Вновь возобновился кашель. Эти двое перестали рыться в мусоре и посмотрели в его сторону. Вдруг один из них, более пожилой, пнул в бок другого и отошел на несколько шагов от мусорных баков. Вытащил руку и отступил прочь и ничего не понявший его спутник. Это были бомжи. Бедняги обитали на улице, добывая на пропитание собранными отходами от еды и пустыми бутылками из-под водки. У обоих дрожали посиневшие губы. Лицо их немного отливало цветом грибков на заплесневевшем хлебе.
Неожиданно, не двигаясь с места, заговорил пожилой бомж:
- Здравствуйте, Масуд муаллим. Вам что-нибудь нужно? Мы сейчас уходим, и больше никогда сюда не вернемся.
Немного удивился этим словам бомжа:
- Откуда ты меня знаешь? - спросил он.
Пожилой бомж слегка замялся, рукой зачесал на затылок редкие грязные волосы:
- Когда вчера мы пришли сюда, - он показал на второй этаж, - оттуда пожилая женщина крикнула нам: что вы там делаете? Роетесь в нечистотах, а потом вокруг распространяется зловоние. Вы проходили мимо. Женщина указала на вас и сказала: смотрите, идет Масуд муаллим. Он - полицейский. Скажу, и он арестует вас. Масуд муаллим, мы вчера покинули это место. Сегодня решили вернуться в последний раз, а потом найдем новую мусорную свалку. Мы сейчас уходим.
Не знал, что сказать. Посмотрел на балкон и окна второго этажа квартиры, на которую указывал пожилой бомж...
Спустя некоторое время обернулся к нему:
- Эта женщина ошибается. Я уже не полицейский. Пенсионер, - сказал он.
Бомж обогнул мусорную свалку, побежал в сторону строения, где находился электрический трансформатор. Притащил оттуда старый стул с выцветшей краской, найденный, наверное, на этой же свалке.
- Садитесь, Масуд муаллим, не стойте, - буркнул бомж. Посмотрел в сторону молодого товарища по несчастью. - Пора идти, сейчас выйдет эта женщина со второго этажа, опять начнется вопль. Нехорошо при Масуд муаллиме. Масуд муаллим, мы к вашим услугам. Мы больше не придем сюда. Меня зовут Гусейн, а это - Фатех, татарин, - он собирался уйти.
Капитан глубоко вздохнул. Сердце уже не напоминало о себе. Взбодрившись, встал на ноги. Почувствовал, будто крылья у него выросли.
- Куда вы сейчас пойдете? - спросил он Гусейна.
Тот ответил:
- Масуд муаллим, мы сегодня собрали очень мало бутылок. Не хватает даже на одну «чекушку». Пойдем, посмотрим, может повезет на другой свалке.
- Хорошо, бросайте ваши сумки и следуйте за мной, - взял стул и прислонил его к дереву. - Пусть это останется здесь, пошли.
Пожилой бомж потупился:
- Масуд муаллим, прошу вас, не забирайте нас в полицию, все равно мы хотели уйти.
- Э-э, сказал же вам, я - пенсионер. Идем ко мне домой, ступайте вперед.
ххх
С новогоднего вечера в холодильнике оставалась непочатая бутылка водки «Хан». Выложил на стол бутылку и несколько мандаринов:
- Сейчас согреется и борщ. А вы пока проходите по одному в ванную комнату и искупайтесь. Одежду соберите в эту сетку, потом выкинем на свалку.
Открыл платяной шкаф, вытащил и протянул Гусейну вешалку со старым костюмом и рубашкой.
- Масуд муаллим, я не могу это взять. Раньше все бомжи оставались в пустом тупике возле гостиницы «Азербайджан». Когда ее снесли, стали собираться во дворе новой стройплощадки напротив порта. Если я пойду туда в этом костюме, то его ночью украдут и променяют на бутылку водки.
- Ладно, еще подумаем, где будете оставаться ночью. А костюм твой, бери.
Фатеху протянул свитер и брюки:
- Переодевайся в это.
Гусейн и Фатех по очереди прошли в ванную комнату, помылись, сменили белье. Масуд собрал отдаваемую нестерпимой вонью старую одежду в полиэтиленовую сеточку, открыл дверь квартиры и спустил все это по мусоропроводу. Вздохнул полной грудью, прошел в комнату. Вернувшаяся вечером домой Жанна была бы в недоумении, увидев Гусейна и Фатеха в лохмотьях...
С удовольствием уплетавший вчерашний борщ Гусейн потянулся к рюмке:
- Масуд муаллим, разрешите выпить за ваше здоровье. Не могу найти слов, чтобы выразить благодарность за внимание к нам такой авторитетной личности как вы, занимающей высокую должность в органах внутренних дел. За вас, Масуд муаллим!
Масуд хотел прервать Гусейна и еще раз напомнить ему об уходе на пенсию со вчерашнего дня. Но когда услышал, что и Фатех присоединился к здравице Гусейна, решил промолчать. Настроение улучшилось. Усталость, накопившаяся за многие годы, как будто только сейчас покидала душу. А Гусейн уже рассказывал о своем изгнании из Академии наук, где он когда-то трудился, причинах того, почему он оказался безработным и бездомным. Масуд слушал грустное повествование Гусейна, однако мысленно пребывал в далекой Индии.
Масуд очень часто задавал себе один вопрос: почему именно Индия? Например, почему его не околдовали ни Греция, ни Париж, а именно Индия?
Вечно жаловавшийся на свою судьбу Масуд так отвечал на этот вопрос. Видать, на роду ему была написана Индия. Если бы в то время первый секретарь райкома вручил бы его отцу путевку не в Индию, а, скажем, в Карловы Вары, или Хорватию, то жизнь Масуда Ибрагимзаде, наверное, сложилась бы совсем иначе. Кто знает, может увиденное и пережитое в этих странах коренным образом повлияло бы на его судьбу. Вот такие дела. Чем ломать голову над этим, лучше воскресить в памяти прекрасное лицо любимой Каушари. Но он вновь упрекнул себя. Эх, пять лет проучился в Москве, всю жизнь прожил в Баку, неужели не мог здесь найти свое счастье, чтобы сейчас не пылать любовью к Каушари? Вспомнил всех женщин, которые ему нравились после Каушари. Но их образ затмевали красивые глаза индианки... Если бы не учеба в Москве, не поездка в Индию, возможно, и жизнь его сложилась бы как у других...
В дверях показалась Жанна. Она торопливо сняла туфли, мельком посмотрела на Масуда. Увидев улыбающегося мужа, Жанна не могла скрыть удивления. Давно уже Масуд не выглядел таким веселым и жизнерадостным. Жанна сделала кислое лицо:
- Кажется, уход на пенсию доставляет тебе удовольствие, - затем язвительно добавила. - Будешь смеяться, когда сдохнешь безработным.
Масуд приложил к губам указательный палец:
- Шшшшш, у нас гости.
Жанна прошла на кухню, поздоровалась с гостями. Если бы не спадающие до плеч волосы Гусейна и борода Фатеха, то, наверное, Жанна подумала бы, что это - бывшие коллеги Масуда.
Однако Масуд недолго оставлял Жанну в неведении, представил Гусейна ученым, а Фатеха чемпионом мира восьмидесятых годов, назвав их своими лучшими друзьями. Оказывается, последним местом работы Фатеха был институт физической культуры.
Жанна переоделась в спальной комнате, вернулась на кухню, вытащила из холодильника колбасу и сыр, стала их аккуратно нарезать на столе возле газовой плиты. Тарелку с едой поставила перед мужчинами:
- Масуд, ведь вы пьете водку, а от одного борща сытым не станешь. - Взяла приготовленный для себя бутерброд и прошла в гостиную комнату. Чувствовалось, что Жанна далеко не в восторге от неожиданного появления давнишних друзей Масуда. Вскоре из гостиной послышался звук телевизора. По-видимому, Жанна смотрела какой-то бразильский сериал.
Гусейн равномерно разлил по рюмкам водку, оставшуюся на дне бутылки.
- Масуд муаллим, разрешите выпить за здоровье вашей супруги, - с этими словами он опрокинул содержимое рюмки. Положил кусочек колбасы на хлеб и стал с чавканьем есть.
Встал Фатех и напомнил, что уже пора идти.
Гусейн взял еще колбасы, с аппетитом стал есть. Затем привстал:
- Масуд муаллим, разрешите нам уйти. Даже не знаю как благодарить вас.
Масуд тоже поднялся. Фатех и Гусейн одели туфли и вышли в общий коридор. Гусейн немного поколебавшись, сказал:
- Масуд муаллим, было бы неплохо, если бы вернули нашу старую одежду. Я и Фатех благодарны вам. Но если другие бомжи увидят нас в этом одеянии, то до утра оно исчезнет бесследно, да и нам не дадут спокойно поспать.
Капитан думал недолго:
- Сейчас вернусь, - бросил он и прошагал в комнату.
Вытащил верхний ящик шкафа в коридоре, порылся в нем, достал какие-то ключи и через дверь комнаты вновь вышел в общий коридор. Посмотрел на Гусейна и Фатеха:
- Идите за мной.
Масуд, а вслед за ним Гусейн и Фатех, вышли во двор. Стояла середина осени, но в Баку в этот день было холодно и морозно. Масуд быстрыми шагами шел к гаражам, выстроившимся рядами возле дома. Подошел к железному гаражу посередине, попытался открыть дверь ключом. Замок покрылся ржавчиной и ключ с трудом вошел в скважину. Масуд толкнул рукой дверь гаража и повернул ключ. Когда дверь со скрипом поддалась, Масуд с помощью зажигалки нашел включатель и зажег свет.
У Масуда никогда в жизни не было автомобиля. После развода с Зибейдой и переезда в дом родителей, он крайне редко открывал дверь гаража. Поэтому со всех сторон гараж покрылся слоем пыли в ладонь, а потолок, можно сказать, скрылся под густой паутиной.
Внутри гаража не было ничего, кроме видавшего виды запыленного дивана и двух-трех поломанных стульев.
Масуд повернулся к Фатеху:
- Пойдем со мной в квартиру, принесем пару ведер воды, здесь надо произвести уборку, - потом призадумался. - Мне кажется, что вам нет надобности куда-то идти. Можете оставаться в гараже.
В тот вечер Гусейн и Фатех очистили гараж от пыли и паутины, а ближе к полуночи открыли диван и предались сладкому сну. Масуд оставил их и поднялся в квартиру. На ступеньках явственно ощутил как гулко бьется сердце. Так было всегда, когда он пил водку. Кажется, еще чуть-чуть и сердце выскочит из груди. Схватился за перила, перевел дыхание. Но уже было поздно. Войдя в квартиру, бросится на свою постель. Наверное, так и завершится этот день, прошедший без каких-либо напастей...
Вошел в квартиру, закрыл дверь изнутри. Жанна уже была в кровати, поэтому слабый свет мерцал только в коридоре.
Разделся, лег в постель. Жанна уже храпела. Повернулся на бок. Приставил свободную руку к уху, постарался заснуть...
ххх
...Кажется, это была Индия. Во сне иной раз не все представляется в истинном свете. Нет, это действительно Индия. Женщины в разноцветных сари, мужчины в белых одеждах. Все они скопились вокруг сложенных в груду дров. Что здесь происходит? Кто этот закутанный в белое и вытянувшийся во весь рост на дровах? Старый жрец на хинди произносит молитву, затем человек с горящим факелом в руке поджигает это любое место в нескольких местах. Вскоре труп человека в белом, начинает ярко гореть.
Отделившись от толпы, к нему подходит пожилая женщина. Долго смотрит на него укоризненным взглядом, затем спрашивает:
- Ты Масуд?
- Да!
Пожилая женщина трясет его за ворот:
- Умерла Каушари! Умерла, тоскуя по тебе. А ты так и не стал мужчиной. Не сдержал данного слова. Зачем явился только сейчас. Уже поздно! Убирайся!
Она вернулась к месту, где полыхал огонь, смешалась в людской толпе.
Боже мой! Женщина, трясшая его за ворот, была матерью Каушари. Каушари, тело которой сейчас горело в огне. Той самой Каушари, по которой он сокрушался столько лет! Однажды не смог приехать из-за боязни перед начальником. Несколько лет не предоставляли отпуска. В другой раз подумал, что если узнает Зибейда, то превратит жизнь в пытку. Потом стыдился соседей и родственников...
Легкий дым от потрескивавших дров медленно возвышался в небо. В слое дыма, напоминавшем скученное облако, отчетливо показалось лицо Каушари. Будто ее черные печальные глаза хотели кого-то увидеть. Вдруг взгляд Каушари остановился на нем. В глазах девушки отразилась неизбывная тоска. Казалось, она подавала ему знак рукой:
- Масуд! Масуд! Иди... Иди... Иди...
ххх
- О Господи, помилуй! Боже мой! - на отчаянные крики Жанны вскоре сбежались соседи из квартиры напротив. Как ни старалась Жанна Масуд, оставался неподвижным, не подавал признаков жизни...
Врач бригады «скорой помощи» проверил пульс, послушал сердце.
- Да ниспошлет Аллах вам здоровье, ханум. Он скончался. Да упокоит Всевышний его душу, - врач взялся за ручку своей сумки и заторопился к выходу.
Спустя небольшой отрезок времени еще не пришедшая в себя Жанна осталась наедине с телом Масуда. Соседи отправились в свои квартиры. Уходивший последним сосед сказал:
- Жанна, уже поздно. Надо хоронить мужа. Позвони его родственникам.
Потерявшая голову Жанна с трудом поднялась на ноги. Ее бил озноб. Она все никак не могла оправиться от потрясения.
Подошла к телефону. Подняла трубку. Кому звонить? Она не знала никого из родственников или друзей Масуда. Может, узнать у соседей номер телефона его бывшей жены Зибейды и как-нибудь звякнуть ей. Сказать, знаешь, милочка? Позаботься в последний раз о муже. Как-никак вы жили вместе десять лет! Но нет, Зибейда даже слушать ее не станет….
Спустилась во двор. Было раннее утро, и автомобили со стоянки в центре двора, заработав моторами, поочередно выезжали на улицу. Люди спешили на работу. Вдруг у входа в железный гараж на правой стороне показались Гусейн и Фатех. Заметив друзей мужа, Жанна стремглав бросилась к ним:
- Вы... Это вы? Что здесь делаете?
- Масуд муаллим разрешил нам оставаться в гараже. Да воздастся ему по заслугам! Да дарует ему Аллах здоровье!
- Умер ваш Масуд муаллим, скончался! Поднимайтесь наверх. Его надо похоронить.
Недоумевающие Гусейн и Фатех посмотрели друг на друга. Вслед за Жанной покорно двинулись в сторону дома.
- У него нет никого. А я пойду искать деньги. Его надо хоронить, - с этими словами Жанна вышла из квартиры.
В тот день Жанна не вернулась. Оставшись в комнате с трупом Гусейн и Фатех тщетно прождали ее до глубокой ночи.
Часы показывали половину третьего. Жанна так и не появилась. Гусейн и Фатех спустились во двор, прошли за здание.
В этот день Гусейн и Фатех перерыли несколько мусорных свалок в городе, сдали в приемный пункт собранные пустые бутылки из-под спиртного. Когда сгустились вечерние сумерки, обессилевшие бомжи примостились на скамейке возле одного из пунктов по приему стеклотары. За собранные бутылки они получили всего-навсего тридцать манатов. Гусейн посмотрел на три десятиманатные ассигнации и тяжело вздохнул:
- Фатех, ты пойди в мечеть и узнай, во сколько нам обойдутся похороны мужчины?
Фатех ахнул:
- Гусейн, ты знаешь сколько стоят лишь мойка и похороны? Я еще не говорю о поминальной церемонии. Знаешь, сколько стоит одна палатка?
-Выходит, на имеющиеся деньги мы никак не можем его похоронить?
- Нет, Гусейн. Вот послушай меня. Обмыть и завернуть в саван - 50 долларов, гроб - 40 долларов, рытье могилы - 150 долларов, а ведь еще надо получить место на кладбище. Лишь то, что я перечислил уже стоит 280 долларов.
- Да, много. Это нам не по зубам.
Глаза Фатеха заблестели, он поднялся со скамьи:
- Гусейн, а может попробовать похоронить его по-христиански. Скажем, жена русская. И он когда-то принял христианство. Смотри: обмыть - 60 долларов, одежда - 60 долларов, гроб - 100 долларов, рытье могилы обходится дешевле - 100 долларов, катафалк - 40, всего - 360 долларов.
- Да нет, получается дороже, чем у нас. А как, интересно, в синагоге?
- А где находится синагога?
- В еврейском квартале.
- Ничего невозможно сделать. По-твоему выходит, что мы должны сжечь его тело.
- Ты пошути еще... - Давай предадим тело огню. Скажем, что он всегда говорил об Индии. Оказывается, принял буддизм. А перед смертью завещал, чтобы его тело сожгли.
- Нет, Фатех, нет. Ведь он достоин быть похороненным как нормальный мусульманин. Даже не знаю, что делать...
- Хорошо, пойдем. Посмотрим, пришла ли Жанна.
Бомжи вошли в квартиру. Жанны все еще не было. С утра были открыты настежь все окна, балконная дверь и теперь в комнате стоял леденящий холод. Весь день они находились на ногах и потому сильно устали. Гусейн прилег в спальной комнате, а Фатех разместился в гостиной. Но несмотря на усталость, не могли сомкнуть глаз. Гусейн лихорадочно размышлял:
«Этот Масуд муаллим тоже нашел время умереть. Вчера радовался, что наконец-то нашелся человек, который протянул нам руку помощи. А что будет теперь, одному Аллаху известно. Наверное, Жанна выставит нас из гаража. Эххх... Масуд муаллиму уже все равно. Он хоть скончался в своей теплой постели. А где отдадим концы мы, никому не ведомо...» Гусейн не мог знать, о чем думает Фатех. Но он твердо был уверен, что не заснет, пока не примет хотя бы сто граммов водки.
Позвал Фатеха. Тот немедля зашел в комнату.
- Послушай, - сказал Гусейн, - с нашими деньгами мы все равно не сумеем похоронить мужика. Беги, купи бутылку водки, немного хлеба и колбасы. Иначе от холода и бессонницы околеем до утра.
Фатех будто только и ждал этих слов Гусейна. Проворно вскочил с места:
- Ты прав. А то замерзнем здесь.
Фатех вышел в коридор. Нацепил туфли, направился в ближайший маркет.
Вскоре вернулся и выложил на кухонный стол две бутылки водки «Хан», дешевую колбасу, отдающую запахом картона, и залежавшийся с утра на прилавке хлеб. Услышав скрип входной двери, Гусейн прошел на кухню.
Зазвенели до краев наполненные водкой стаканы.
- Пусть земля ему будет пухом, - выпили, еще раз наполнили стаканы.
После двух бутылок спиртного еще больше дала о себе знать накопившаяся за день усталость. Шатаясь от тяжести в ногах, Гусейн бросился на диван в комнате, где лежало тело Масуда.
Фатеха знобило от холодного воздуха, проникавшего на кухню через открытое окно. Кажется, в этот день он еще и простудился, все тело ныло. С трудом двигая ногами, поплелся к дивану в гостиной комнате. Краем глаза увидел возле серванта электрическую печь с оголившимися спиралями. Включил аппарат и поставил его возле стула у изголовья дивана. Чтобы печь давала побольше тепла, повернул ее на спинку и протянул руки к спиралям. С одной стороны сильное утомление, а с другой жар, согревающий простуженное тело, убаюкали его. Уже спросонья снял и швырнул на стол свитер, подаренный ему Масудом. Однако одурманенный от усталости и водки Фатех вместо стула бросил свитер на спирали электрической печи...
ххх
...Безмолвную тишину ночи нарушил тревожный вой пожарных автомашин. Жители дома в панике метались по двору. С треском горела квартира Масуда Ибрагимзаде, тридцать лет проработавшего в органах милиции и полиции. Пожарные с огромным трудом извлекли из огня его обуглившийся труп. Языки пламени из его квартиры ярко освещали весь двор...
...Бог огня Агни улыбался...

Февраль, 2010


Recommend us

Рейтинг '+' (104)


Поблагодарили 53 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az
Slezinka(С) (22 ноября 2012 09:32)
Сейчас: оффлайн
............. thankyou
 Статус: Меня больше не будет! :: Изменён: 4 июня 2013

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.