Хиджаб цвета неба...3 часть

Напечатать Категория: Ислам
20 июня 2011 Автор: Istina_v_Islame Просмотров: 1872 Комментариев: 8
— Салям алейкум, Мухаммад. Как вы там?
— Никогда больше не буду покупать детям арбуз в твое отсутствие… — мрачно ответил он.
Она засмеялась.
— Просто не давай им его на ночь, вот и всё…
— Так точно, амир , — отозвался Мухаммад.
— Грязное бельё в корзину скидывай. Я приеду, постираю…
— Ладно. Как там наше дело?
— Альхамдули-Ллях… Она согласилась на Украину поехать на месяц. Сказала, на больше не может — хочет на работу устраиваться здесь, в Питере…
— Значит, придётся работать быстро, — заключил Мухаммад.
— Инша-Аллах, — отозвалась Айна. — Наше дело — прилагать усилия и полагаться на Аллаха. Ведь «то, что постигло тебя, не могло обойти тебя стороной, а что обошло тебя стороной, не могло тебя постигнуть» …
— Верно… «Господи, на Тебя уповаем мы, тебе приносим покаяние, и к тебе наше возвращение…»
* * *
— Салям алейкум… Я так по вам скучаю… Как вы там?
— Я уже не могу смотреть на яйца и макароны… — вздохнул Мухаммад.
— Не переживай, завтра тебя Бислан в гости пригласит, инша-Аллах. Они часто по вторникам приглашают, у него же выходной… Хеда отлично готовит.
— Он в Азербайджан уехал три дня назад…
— Что ж, «предопределение Аллаха, и Он сделал, как пожелал»… Инша-Аллах, мы с Салманом уже послезавтра будем дома и привезем вам чего-нибудь вкусненького…
— «Обрати свой лик к правой вере до того, как придет Неотвратимый день от Аллаха. В тот день они будут поделены на две группы. Кто не уверовал, его неверие обратится против него самого. А те, которые совершали праведные деяния, будут готовить для себя места в Раю» … Делай дуа, чтобы Аллах помог нам совершить ещё одно доброе дело. Может, именно оно заставит в Судный День чашу наших добрых дел перевесить…
— Амин, — отозвалась Айна.
* * *
Айна остановилась у двери, сбросила с плеча увесистую сумку, достала ключ и вставила его в замок.
— Альхамдули-Ллях! — тут же услышала она радостный возглас. — Свершилось!
Мухаммад раскрыл ей объятья. Вид у него был неподдельно счастливый.
— Джанечка ! Какое счастье, что ты вернулась! За эти десять дней я понял, как тяжело быть женщиной и особенно матерью двоих детей…
Айна, с трудом сдерживая смех, метнула притворно грозный взгляд на стоящих рядом с отцом близнецов, и те захихикали и убежали в свою комнату.
— Знаешь, — продолжил тем временем Мухаммад. — Я только сейчас понял, чего стоило моей матери — дай ей Аллах здоровья и всех возможных благ — вырастить такую свору — шестерых сыновей… Мы ещё в детстве не сахар были, скажу тебе…
Айна насмеялась.
— Да, об этом я от твоей матери уже слышала…
— Первое, что я сделаю, когда мы соберемся домой, — расскажу ей о том, как я её люблю и уважаю и как я ей благодарен за этот её героический поступок…
Он наклонился к самому её уху и прошептал:
— Я думал, Айна, я свихнусь…
Она улыбнулась и, бросив на него лукавый взгляд, сказала:
— Наверное, мне нужно почаще уезжать…
— Нет! — воскликнул Мухаммад, закрывая ей рот ладонью. — Не говори такие ужасы. Это твоё первое и последнее путешествие без детей, инша-Аллах.
Она покачала головой, по-прежнему улыбаясь.
— Ты же сам хотел десять детей. Ты что же, передумал за какую-то неделю с небольшим?
— Да нет, не передумал. Я не против десяти детей, совсем не против. Но при условии, что я возьму с тебя подписку о невыезде вплоть до достижения ими восемнадцатилетнего возраста.
Айна вздохнула и посмотрела ему в глаза.
— Всё-таки я очень правильно сделала, что вышла за тебя замуж… От скуки я теперь точно не умру.
— Ни за кого другого ты выйти и не могла. Всё ведь предопределено Аллахом ещё до нашего рождения. Подняты перья и высохли страницы, — с ученым видом изрек он, важно подняв указательный палец.
— Да, ты прав, — кивнула она, посерьёзнев. — Альхамдули-Ллях…
— И вообще… Ты в меня влюблена была ещё в школе, в шестом классе…
— Это кто тебе сообщил о таких подробностях? — спросила она, опустив взгляд и с трудом сдерживая улыбку. — Тот, кто утверждает что-то, обязан привести далиль .
— У меня есть далиль. Подожди, сейчас принесу… — он скрылся в спальне и спустя мгновение вернулся оттуда с пожелтевшей от времени бумажкой, на которой было нарисовано алое сердечко, внутри которого красивым, хотя и детским ещё, почерком было выведено: «Мухаммад+Айна», а внизу подписано: «Инша Аллах».
— Откуда это у тебя? — испытующе глядя на него, спросила Айна.
— Выпало из твоей доисторической записной книжки года эдак полтора назад. Вот тогда-то мне и открылась эта тайна… Здесь дата стоит. Я высчитал — тебе тогда двенадцать было. В шестом классе, значит…
Айна сначала зарделась, а потом, с невинным видом посмотрев в потолок, сказала:
— Ну, мало ли на свете Мухаммадов… Не один же ты был в нашем ауле…
Он вызывающе посмотрел на неё и сказал:
— Ну, давай, Айна, поклянись Аллахом, что это был другой Мухаммад.
Она вздохнула.
— Ага… А потом держать пост три дня или кормить десяток бедняков в качестве искупления ложной клятвы.
Он победно улыбнулся.
— Вот я тебя и раскусил…
— Ладно… — засмеялась она. — Сдаюсь… Любила я тебя. И дуа делала, чтобы нас Аллах соединил… Особенно в рамадан… Только ты на меня внимания никогда не обращал. Ходил всегда гордый и неприступный…
— Откуда ты знаешь? — возразил Мухаммад. — Может, я тебя тоже любил втайне. Просто никому в этом не признавался…
— Ну, конечно… Так любил, что, когда мы в Осетию на три года переехали, ты обо мне ни разу и не вспомнил…
— Может, я только о тебе и думал… и дуа каждый день делал, чтобы Аллах тебя уберег от всякого зла в твоей Осетии… Просто, — он откашлялся. — Просто я… морально готовился к женитьбе!.. Вот.
— Долго же ты готовился… Асхаб в двадцать лет женился, Ибрагим, Иса и Ислам — в двадцать один, Мурад — в двадцать два, а Аслан вообще в девятнадцать. Только ты до двадцати пяти досидел. А потом поглядел по сторонам, понял, что кроме тебя, в общем-то, никого и не осталось, и решил, что пора жениться…
Мухаммад не смог сдержать улыбки.
— Ну, даже если и так… Я ведь всё равно всегда знал, что именно на тебе женюсь.
Он помолчал, потом добавил:
— Ни о ком другом мне и подумать не удавалось. Потому что мама мне только о тебе твердила: «Айна — это сокровище… Не вздумай её упустить!»
Айна засмеялась, потом сказала:
— Ладно, не будем спорить… Ты готов сдавать мне 23-й джуз ?
— Готов, как ни странно. А ты готова мне сдавать последние десять страниц суры «Ан-Ниса»?
— Нет, — вздохнула Айна. — Только восемь.
Он кивнул.
— Ладно… Вот закончим с этим делом, инша-Аллах, и я тебе какое-нибудь наказание придумаю… Ты мне только напомни.
— Инша-Аллах…
— Ладно, докладывай остановку.
— Все идет по плану, альхамдули-Ллях, — сказала Айна, вынимая булавку из своего горячо любимого небесно-голубого платка и снимая его. — Отвезла я её к Алсу, как договаривались. Никто ни о чём не знает. Все считают, что она просто приехала ко мне погостить. В том числе и она сама…
— Отлично, — заключил Мухаммад. — А теперь давай показывай, что ты там нам привезла из далекого Питера… Да, вот ещё что… На вечер у нас чепалгаш и курица по-ингушски. Возражения не принимаются…
Айна улыбнулась.
— Так точно, хабиби…
Она прошла на кухню. Мухаммад, тихонько барабаня пальцами по столу, лихорадочно соображал, что он ответит на вопрос, который она ему непременно задаст через несколько секунд…
Он услышал, как она присвистнула.
— Ого… Ля иляха илляЛлах … Что вы здесь делали в мое отсутствие?
— Ждали твоего возвращения, дорогая, — приторным голосом проговорил Мухаммад. — Добро пожаловать домой…
— Субхан-Аллах… Я и не знала, что в этом доме столько посуды… — В её голосе прозвучало столь искреннее удивление, что Мухаммад прыснул со смеху.
* * *
Дети с криками гонялись друг за другом, снося все на своем пути. Айна сидела за компьютером с совершенно невозмутимым видом и, казалось, вообще ничего не замечала. Поняв, что его последняя попытка сосредоточиться провалилась, Мухаммад отложил книгу и вздохнул.
— Слушай, как ты можешь что-то делать в такой обстановке? — спросил он, внимательно глядя на Айну.
Та пожала плечами и, не отрывая взгляда от экрана, ответила:
— Привыкла, наверное… Не помню, чтобы в нашем доме когда-нибудь было тихо — может, только когда отец спал… Я, помнится, и уроки в такой обстановке делала… Салман бил Турпала подушкой, он плакал, Хава их разнимала…
Мухаммад потянулся и сказал, покачав головой:
— Не представляю себя на месте твоего отца… Две жены, живущие по соседству, в одном доме — четверо детей, в другом — девять… И тишина воцаряется только тогда, когда вся семья читает намаз, выстроившись в два ряда за твоей спиной… Тебя я, в общем-то, могу понять — нянчить такую ораву… Ещё и не к такому привыкнешь.
— Ну, у нас-то дома еще ничего было. Нас ведь четверо всего, и разница между нами — два-три года. А вот тете Хеде туго приходилось… Она ведь их всех почти подряд родила — девять детей за двенадцать лет… Мама наша всё за неё переживала. Я как со школы приду, она меня тут же посылает к ним. Говорит: «У нас-то и нянчить сильно некого, а ей там каково… Она, верно, опять всю ночь не спала». И я к ним шла. Тетя Хеда меня расцелует, посидит со мной минут десять, а потом спать пойдет. А я одного покачаю, второго потаскаю на руках, третьего покормлю, четвёртого переодену, пятому уроки сделать помогу… и так до вечера. Если папа в ту ночь у нас был, я у тети Хеды ночевать оставалась — завалюсь у них на полу на матрас прямо во всей одежде… А после утреннего намаза домой бегу, уроки делать и матери с завтраком помогать…
Мухаммад вздохнул.
— Как ты умудрилась школу с золотой медалью закончить…
— Один Аллах знает, чего мне это стоило… — улыбнулась Айна. — Самое интересное было, когда тетя Хеда рожала. В первые дни после родов мы с матерью у неё по очереди дежурили. Еду готовили, за детьми смотрели, в доме убирались, чтобы она отдыхала. Мать к ней пойдет, а я дома за старшую, потом она домой, а я туда…
— Здорово, наверное, за старшую, — улыбнулся Мухаммад. — Всех гонять можно — и никто тебе слова не скажет…
Айна вздохнула.
— Спроси Салмана или Турпала, когда я кого-нибудь гоняла… Я их всех любила слишком.
Мухаммад знал, что это правда. У Айны и впрямь был такой характер — она даже голос повысить не умела. Самая старшая в семье, для своих братьев и сестер она была любящей сестрой и заботливой матерью в одном лице. Даже не очень-то разговорчивый Салман как-то признался ему в минуту откровенности, что у него самая снисходительная сестра в мире…
— Часто бывало — мне всех детей оставят, а отец с мамой и тетей Хедой пойдут к кому-нибудь в гости… Но, знаешь, все это никогда сложным не казалось. Всегда понимание было, что ради Аллаха делаешь, что тебе за это награда будет в мире вечном… Хотя испытания, конечно, были, и немало…
— Зато и семья у вас какая дружная — не разлей вода. Дай Аллах каждому таких братьев и сестер, как у тебя.
— В этом ты прав… Хвала Всевышнему, что Он наши сердца так связал… в этом нашей заслуги нет, это все — Его милость…
Она улыбнулась.
— Особенно весело было, когда у нас Турпал родился, а у тети Хеды — Лиана, с разницей в одиннадцать дней. Отец куда ни придет, всюду плач детский. Приходилось их двоих брать и вниз к башням спускаться, и там сидеть, чтобы мать с тетей Хедой отдохнули. Я домой вернусь, а они уже суп съели, и мне две ложки на дне оставили. Я его хлебом вымакаю… Ля иляха илляЛлях… — Айна тихо засмеялась. — Помню, я как-то школу пропустила из-за них три дня подряд. Прихожу, только рот раскрыла, чтобы начать оправдываться, а учительница наша говорит: «Не говори ничего. С тобой все и так понятно. Тебе простительно, у тебя случай особый»…
Мухаммад усмехнулся.
— Да я помню, как ты выглядела, когда я тебя сватать пришел. Руки как спички, худое лицо, а на нём — огромные голубые глаза… Я когда тебя увидел вблизи, едва не передумал. У меня еще тогда мысль возникла: «В чем только у неё душа держится?» у тебя же платье широкое было, я и не видел, что у тебя под ним кожа да кости…
— Какая была бы польза от моего хиджаба, если б ты без труда видел всё, что под ним? У нас в семье о джинсах с водолазками даже речь никогда не заходила. Сколько себя помню, все мы в этих платьях ходили — и в школу, и за водой, и в магазин, и к соседке. И до сих пор вот ходим. У нас это никогда и не обсуждалось… Шариат есть Шариат.
— Да, — вздохнул Мухаммад. — Отец ваш золотой человек был, да помилует его Аллах. Он мне рассказывал, как он вас Корану учил…
Айна улыбнулась.
— Помню, помню… Всех в круг посадит, и каждый свою дневную норму сдает — не меньше пяти аятов. А по пятницам полтора-два часа сидим, все повторяем. Один начинает суру, отец его останавливает и тот, кто рядом сидит, тут же продолжить должен, и так пока всех не проверит… Я так девять джузов выучила. Причем каждый следил за тем, чтобы младший выучил свою норму: я за Хавой следила, она с Салмана спрашивала… а у тети Хеды Али смотрел за Мусой, Муса — за Умаром — и так далее…
— А ты как бы без надзора… Вольная птица… Ведь над тобой старших не было.
— Надо мной сам отец старшим был. И он сам за мной следил и меня всегда первой спрашивал… Он, маша-Аллах, в этих делах строгий был… И горе тебе, если ты эти пять аятов не выучишь…
— Признайся, часто тебе попадало? — с улыбкой спросил Мухаммад.
— Мне как раз реже всех. Мне отец обычно спускал. Говорил: «Тебе, Айна, поблажка, потому что ты самая старшая и на тебе почти вся работа по дому лежит».
Мухаммад улыбнулся.
— Тебя отец очень любил. Когда о тебе говорил, у него голос теплел сразу…
— Он всех нас любил, и я никогда не чувствовала, что он кого-то больше любит. Все всегда между нами поровну делил — и подарки, и внимание. Никогда никого не выделял… Он Аллаха боялся очень. Часто говорил: «Если я вас ущемлю в чем-то или несправедливо поступлю с вами, в Судный День несдобровать мне, головой отвечу… На милость Аллаха вся надежда»…
— Маша-Аллах… — вздохнул Мухаммад.
Он помолчал, потом сказал:
— Ладно, действуем по плану. Смотри, не опаздывай. Чтобы секунда в секунду вышли…
— Инша-Аллах, — отозвалась Айна. — Пойду детей к Фатиме отведу.
— Хорошо… Я тогда в мечеть пораньше пойду, чтобы суру «Кахф» прочитать успеть.
— А ты что, ещё не брался за нее? — спросила Айна, выключая компьютер.
— Не все же такие гениальные, как ты. Это ты можешь стоять у плиты и одной рукой мешать суп, а в другой держать Коран и при этом умудряться сосредоточиться… Я тебя знаю — у тебя ракета рядом с домом упадет, ты все равно с места не сдвинешься, пока последний аят не дочитаешь.
Айна пожала плечами.
— Так ведь если ракета, то все равно уже… Тогда уж лучше дочитать, чтобы закончить свою жизнь совершением благого дела… «Знавшему Коран будет сказано в Судный День: “Читай аяты, как читал ты их в земной жизни, и возвышайся…
— … и твое место будет там, где ты прочтешь последний аят”» , — закончил за нее Мухаммад. — Ладно. Точно в условленное время, ни минутой раньше, ни минутой позже…
— Инша-Аллах.
… Айна сидела в мечети рядом с Марьям. Только что закончился намаз.
— Маша-Аллах, у вас тут всё… Мечеть очень красивая, и хутба … И сестры. Меня Алсу так приняла, будто я ей родная… И вообще, здесь обстановка совсем другая, не то что у нас. Я сюда приехала — словно душой ожила. А там времени вздохнуть не было — дипломная, проблемы разные… Коран в руки взять и то не получалось… И за платок каждый день биться приходится… Субхан-Аллах… У вас, мне кажется, с хиджабом посвободнее как-то… Ну ничего, на всё воля Аллаха.
Марьям вздохнула.
Айна бросила взгляд на часы и сказала себе: «Пора!»
Она улыбнулась.
— Сестра, я от души надеюсь, что тебе здесь понравится. Инша-Аллах, ты здесь, с нами, время с пользой проведешь. Ладно, пойдем потихоньку… Я тебя сегодня ещё с одной сестрой познакомлю, инша-Аллах. Фатима зовут, татарка… Отличная сестра, маша-Аллах.
Они встали и не спеша вышли из мечети.
Мухаммад стоял в стороне, разговаривая с Хасаном. Он специально встал спиной к мечети — так, чтобы Хасан оказался напротив него и мог видеть всех выходящих.
Айна сказала:
— Пойдем вон той дорогой срежем…
Они свернули.
— Айна, прости меня за любопытство… Я вот все думаю: как ты, ингушка, горянка, на Украине-то оказалась? — спросила Марьям.
— Аллах привёл… — Айна улыбнулась и вздохнула. — Вот уж, поистине, не знает человек, что с ним случится завтра, не знает человек, в какой земле умрет… Муж у меня здесь работает.
— По дому, наверное, скучаешь… — улыбнулась Марьям.
Ей очень шла эта улыбка — она сразу оживляла её казавшиеся отчего-то грустными светло-карие глаза. Большой платок кофейного цвета обнимал её хрупкие, как у ребенка, плечи. Он очень хорошо сочетался с почти такого же цвета платьем прямого покроя, явно сшитым на заказ. Эта невысокого роста девушка с большими задумчивыми глазами на бледном лице с первого взгляда вызывала симпатию. Она как-то сразу располагала к себе… Недаром она понравилась Хасану с первой встречи.
— Бывает, — отозвалась Айна. — Но если Аллах меня сюда поместил, значит, здесь моё место…
Потупив взор, они быстро прошли мимо Мухаммада и Хасана. Мухаммад, хотя он и стоял спиной к дороге и не мог видеть Айну, прислушавшись, без труда узнал её тихий голос.
— Просторна земля Аллаха, и везде можно найти место, чтобы совершить земной поклон Господу Миров и воздать Ему хвалу… Альхамдули-Ллях…
Хасан изменился в лице так резко, что не заметить это было просто невозможно. Мухаммад едва сдержал улыбку и заставил себя продолжить начатую фразу как ни в чём не бывало. Когда девушки прошли, он изобразил удивление и спросил озабоченным голосом:
— Что?.. Брат, у тебя такой вид, словно тебя по голове ударили или за моей спиной ты увидел привидение…
Хасан выдавил из себя улыбку и, всеми силами стараясь изобразить безразличие, сказал:
— Да нет… Просто девушка какая-то новая, по-моему… Взгляд на неё случайно упал…
Он чуть слышно добавил:
— Астагфиру-Ллах…
Мухаммад повернул голову.
— Эта? С моей женой которая? Это знакомая её, из Питера приехала погостить на месяц… Русская вроде… Дай Аллах, чтобы с каждым годом всё больше людей принимали ислам… Ислам везде развивается. Жена много сестёр знает из Москвы и из Питера.
— Понятно… — кивнул Хасан.
Мухаммад без труда понял, что парню явно не по себе.
— Ладно, пойдем к Рустаму… Они там, наверное, только нас и ждут.
Как раз в это время у него в кармане зазвонил телефон.
— Вот видишь, наверняка нас вызывают… Все голодные сидят из-за нас.
Прежде чем поднести к уху телефон, он услышал, как Хасан, отвернувшись, чуть слышно пробормотал:
— Субхан-Аллах… Вот мир тесен…
Мухаммаду стоило немалого труда сохранить серьёзный вид…

Recommend us

Рейтинг '+' (11)


Поблагодарили 18 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.