Грустная история ( часть 2 )

Напечатать Категория: Новости » Разные
17 июня 2008 Автор: butterfly_43 Просмотров: 1634 Комментариев: 0
Грустная история ( часть 2 )

Она шла по городскому парку и смотрела под ноги. Намокшая от прошедшего дождя земля была усыпана желтыми листьями. На листьях блестели капли. Ира отключила мобильный.


Она понимала, что это жестоко. Что родные станут волноваться. Но она не могла и не хотела никого видеть и слышать. Ей было невыносимо жаль себя. Жалость… Все, чего она заслуживает. Больная, слабая женщина, потерявшая смысл существования. Ира достала из сумки кулечек, развернула. Села на скамейку с облупившейся синей краской. Взглянула в глубь парка. Две пары детей в сопровождении бабушек. Собака, выискивающая что-то возле урны…

Она не заметила, как он опустился рядом. Повернула голову – он сидит. Дедуля в сером плаще, с пушком совершенно белых волос, окаймляющих блестящую лысину. Розовощекий, нос картошкой, голубые, необычайно ясные глаза. Он смотрел перед собой, и легкая улыбка блуждала на его лице. Ира отвернулась и вдруг услышала голос:
- Какая прекрасная погода, не правда ли?

Болтовня с неизвестным пенсионером не входила в ее планы. Женщине хотелось побыть наедине с собой, выпить ядовитую чашу отчаяния в одиночестве. Она не ответила. Покосилась на старика. Кивнула.
- Вы знаете, я полжизни бегал мимо этого парка, не замечая красоты его листьев, травы, не замечая даже смены времен года. Все спешил куда-то, спешил…

Она повернулась к нему. Незнакомец теперь смотрел ей прямо в глаза. Спокойный взгляд очень мудрого человека. О таких говорят – «смотрит в душу».
- Я здесь тоже бывала. Но сегодня вижу все в гораздо худшем свете, чем раньше.

Ире захотелось уйти. Куда? Куда-нибудь. Побродить по Крещатику. Нигде не чувствуешь себя более одиноким, чем в толпе. Домой, в пустую квартиру, где ее теперь никто не ждет, не тянуло.
- Вы не задумывались над тем, что у нас у каждого есть шанс? Есть шанс сделать в этой жизни что-то хорошее, вечное. Но мы не пользуемся этим шансом и потом, когда начинаем прощаться с миром, замечаем его красоту. И нам становится больно оттого, что мы не сделали самого главного. Не успели. Не смогли. Не захотели. Прошли мимо жизни…

Ира замерла. Старик усмехнулся:
- Вы ведь понимаете, о чем я?
- А если у вас нет желания жить? Тогда как быть? – спросила она тихо.
- Тогда нужно умирать. И признавать, что ваше существование было ошибкой, – спокойно ответил незнакомец.
- Так просто… Умирать…
- Да. Умирать проще, чем бороться. Когда ваше сердце принимает слабость вашего духа, вы становитесь живым мертвецом. А от живого мертвеца до мертвеца мертвого – рукой подать.

- Мертвый мертвец, - улыбнулась Ира, - это что-то новое.
- Нет, это старо, как мир. Живых мертвецов у нас ровно столько же, сколько и мертвых. Некоторые из этих ходячих трупов даже пробиваются наверх. По телевизору выступают. Учат жить. Мертвецы жить учат! Вдумайтесь, - старик подмигнул Ире.
- Но что же делать, если нет сил жить? Если все против тебя? – Ира почувствовала, как голос предательски дрогнул.
- Значит, и вы будьте против всего. Не сдавайтесь дешево. Поборитесь. Пускай старая с косой увидит в вас достойного оппонента.

Старик встал, откашлялся. Надел на голову с белым нимбом волос серый берет.
- Девушка, если вы сможете побороть обстоятельства, вас не ждут впереди молочные реки и пряники в золотых обертках. Будут у вас и горести, и разочарования. Но вы не станете ничем, не станете просто воспоминанием. Одним своим усилием сейчас вы перевесите все эти будущие горести и станете выше любой беды.
- Вы не знаете, что со мной!
- Знаю. Я знаю, что с вами. Потому, наверное, я здесь и очутился.

Ира смотрела на старика, не в силах сказать ни слова. Она боялась, что он уйдет сейчас, и она не узнает чего-то очень важного.
- Боритесь. Старайтесь. Вы сможете. А если не сможете, что тоже вполне вероятно, вы будете знать, отправляясь туда, что сделали все возможное. Удачи вам.
Он уходил по мокрой аллее, а она смотрела, потрясенная, в его спину. На серенький плащик, на коричневые брюки и стоптанные каблуки ботинок…

Третья химиотерапия далась ей неимоверно тяжело. Уже на второй день после окончания процедур Ира почувствовала, что не может встать с кровати. В квартире постоянно находился ее сводный брат. Бегал за продуктами, мыл посуду, убирал. Молодой человек 18-летнего возраста делал работу, столь несвойственную людям его возраста. Он боялся смотреть на сестру. Она сама на себя боялась смотреть.
- Сережа. Я что-то встать не могу.
Голос был тихим, «не ее» голосом.

- Сейчас… Сейчас… Вот так… - парень помог Ире приподняться.
Ноги были налиты свинцом. Не слушались. Ира, опираясь на плечо брата, привстала. Пол скакнул к потолку, стены стали сужаться. Головокружение было таким сильным, что Иру резко качнуло в сторону.
- Держу, держу! – брат обхватил Иру и помог ей добраться до уборной.
В тот день ее рвало с интервалами в 15-20 минут. Она пила воду, и ее рвало. Постоянно. Есть Ира не могла…

- Заставляй себя! Слушай, заставляй себя кушать! Ты видела свое лицо?!
Подруга смотрела на Иру широко открытыми от ужаса глазами.
- Не видела, - тихо ответила Ира, - я уже давно на себя не смотрюсь в зеркало. Даже когда умываюсь…
- Слушай, ты тут не улыбайся! Так нельзя… Так нельзя!
- Знаешь… Тебе легко говорить. Извини, но ты не понимаешь, как это. И дай тебе Бог не понять. Я не могу есть. Просто не могу. Я бульон выпиваю, и меня выворачивает тут же. Таблетки не помогают, ничего не помогает. Знаешь, мне казалось, что это… все… Но я постараюсь… Я очень постараюсь…

Подруга вскочила на ноги:
- Ты что?! Ты с ума сошла?! Это из-за сволочи этой? Ты еще на его похоронах спляшешь!
- Не говори так. Вова выбрал свою судьбу. И это его право. Просто… не ко времени все пришлось и не вовремя…
- Ты не выбирала время!
- Не выбирала… Но время выбрало меня. И я буду стараться…

Она похудела на восемь килограммов. Это казалось замкнутым кругом – как только Ире становилось лучше, как только появлялся аппетит, тут же нужно было опять ложиться на химию. Пятая, шестая… После шестой химиотерапии ей было так же плохо, но в то же время, ей было легче оттого, что это последний раз. Она не ехала домой, а «отходила» в больнице. Лечащий врач всерьез опасался не за самочувствие даже - за ее жизнь. Ира держалась на капельницах. Но через два дня в палату вошел завотделения. И сел возле кровати Иры. И сказал ей два слова:
- Надо облучать.
Когда он вышел, Ира повернулась лицом к стене и зажала руками рот, чтобы не завыть в голос…

Ира походила на живой труп. На манекен, обтянутый серой кожей. Волос не было, и ей пришлось-таки надеть ненавистный платок. Ира знала теперь всех врачей по именам, знала она и больных. Здоровалась по утрам, выходя на «процедуры». Здоровались они с нею. Ира научилась безошибочно определять, кто «жилец», а кому осталось совсем немного. Дело тут было даже не во внешности, а в выражении лица.

Те, кто отсчитывал свои дни до конца, имели на лице выражение некого удивления. Как будто сами себя спрашивали, «Что я тут делаю? Зачем эти мучения? За что? Почему я еще здесь? А я еще здесь?!» Это удивление было верным признаком того, что в самое ближайшее время приедут санитарки и вывезут накрытое покрывалом скрюченное тело. Одна из санитарок будет держать дверь возле лифта, чтобы никто не вошел и не увидел. Но все и так увидят. И еще больше посереют лица, и губы, сжатые в нити, станут белыми…

Два месяца она жила на даче подруги под Киевом. Ходила с палочкой, сидела на террасе, укутавшись в плед. За тридцать метров от дома было озеро, и по утрам рыбаки в защитного цвета куртках собирались на свои «подкормленные места», рассаживались. Она смотрела на воду, гладкую, как стекло. Смотрела с час, пока солнце не выходило из своей обители, обозначенной серой линией горизонта. Потом шла в дом и заставляла себя есть. Денег, снятых с банковских депозитов, хватило бы еще на год такой жизни. Все деньги, которые откладывала Ира в прошлой жизни на машину, на их с мужем большой дом, уходили на то, чтобы дать ей достаточно энергии для жизни новой.

Она знала, что болезнь отступила. Об этом говорили врачи, но она просто чувствовала победу всем своим естеством. Маленький зеленый росток жизни сумел пробить толщу асфальта ужаса и безнадежности, что называется страшным словом рак. Она смогла. Слабая женщина, пережившая рак. Химиотерапия вместе с клетками болезни уничтожает и здоровые клетки. Нужно было лечить печень, принявшую на себя всю мощь удара препаратов, лечить сердце, почки.

Но Ира знала – все позади. Она снова будет счастлива. Ведь теперь она знает цену этой прекрасной жизни и знает, что все ее будущие невзгоды перечеркнуты ее желанием жить. Видеть это солнце, смотреть по утрам на зеркальную гладь воды. Дышать, любить и быть любимой. Она достойна этой необычной жизни. И она будет жить…

P.S. Сегодня Ирина Н. – топ-менеджер крупнейшей украинской компании мобильной связи. Она замужем. Имеет двоих детей. Судьба ее бывшего мужа мне неизвестна…

Recommend us

Рейтинг '+' (25)


Поблагодарили 18 человек(а):
  • img
  • img
  • open.az

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.